Я прервал наше горько-сладкое прощание и, прежде чем она успела сказать хоть слово, перекинул ее через плечо, вырвался из комнаты и помчался на полной скорости, ничуть не сдерживаясь, проносясь по тюрьме быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Вскоре я свернул в коридор между камерами и оказался перед блоком D как раз в тот момент, когда Гастингс собирался закрыть мост.
Я высадил Розали, и его глаза наполнились облегчением.
— Мы как раз собирались освободить Белориана, — обеспокоенно сказал он, глядя на мою девочку влюбленными глазами, из-за которых мне захотелось врезать ему прямо в лицо.
— Я попала под упавший книжный шкаф в библиотеке, — солгала Розали, крутя прядь волос между пальцами, изображая невинность. Почему мне было так охренительно приятно видеть, как она врет кому-то другому? Мне пришлось слегка отвернуться, чтобы Гастингс не увидел, как я напрягся, и не понял, как бешено колотится мое сердце. — Меня нашел офицер Кейн.
— Разве твоя смена не закончилась? — спросил Гастингс, и я пожал плечами. — Тебе действительно нужно почаще брать перерыв.
— Да, да, — пробормотал я. — Запри ее как следует, — рявкнул я и бросился прочь к лифтам, не оглядываясь, потому что если бы оглянулся, то захотел бы повернуться и найти способ провести с ней еще несколько секунд.
Поднявшись наверх, я пронесся через помещения охраны к своей комнате и захлопнул дверь, как только вошел внутрь. Из моих легких вырвался смех, и я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся, так как просто рухнул на пол и прижался головой к двери.
Весь мой мир может скоро полететь к чертям, когда найдут эти тела. Но мне оставалось надеяться, что их спишут на инцидент с бандой и оставят все как есть. Известно, что пребывание в Даркморе в любом случае может стать смертным приговором, и именно это делало это место таким пугающим. И даже сама Начальница тюрьмы не стала бы слишком сильно пресекать убийства, потому что тогда фейри за пределами этого места было бы меньше поводов для страха, меньше сдерживающих факторов для совершения преступлений.
И как бы безумно это ни было, даже если Пайк узнает правду, даже если она разрушит мою жизнь из-за Розали Оскура, по крайней мере, в Солярии не будет другой фейри, из-за которой я предпочел бы быть разрушенным.
Глава 24
Розали
Когда этот больной ублюдок Кристофер сдох, а моя стая разнесла по всей тюрьме шепот о том, как Оскура расправились с Наблюдателями во время стычки между бандами, подозрение было отведено от босса, и я снова стала ему ни черта не должна. Это была единственная причина, по которой я ему помогла, конечно же. Он мог бы сказать, что разберется с этим за меня, но я знала, что единственное, чем можно объяснить беспорядок, который он устроил с этими трупами, — это война между бандами, а значит, победители должны были похвастаться. Я не собиралась рисковать, чтобы на него пали подозрения, а подключить к плану моих Волков было достаточно просто. Они даже не знали, что это чушь — их было так много, что они просто решили, что это сделали другие члены стаи. Хотя, возможно, мне стоило позволить Кейну попасться за то, что он бросил меня в яму, но, в отличие от него, я серьезно относилась к долгу жизни и не позволила бы ему сгнить за то, что он спас меня.
Я чувствовала на себе взгляд Кейна, когда пересекала Магический Комплекс. Это заставляло мою кожу трепетать, словно я была мышью, попавшей под пристальный взгляд ястреба. Но я не мышь.
Я резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть прямо на своего командира, который стоял, патрулируя внешний край забора, окружавшего территорию комплекса. Его серые глаза были прикованы ко мне, а взгляд был безучастным. Но в том, как он наблюдал за мной, было нечто такое, говорившее о том, что теперь между нами что-то изменилось. Я бы не отнесла его к тем, кто впадает в сентиментальность после секса, но он смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Это вряд ли, stronzo.
Уверенными шагами я направилась к нему и пересекла территорию, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки и раздуваются ноздри по мере моего приближения. Он не выглядел особенно довольным моим появлением. Или, может быть, он был слишком рад. Я все еще не могла определить.