Я мысленно отсчитывала секунды, пока он не сломается и не попросит больше информации.
— Ты чем-то обеспокоена?
— Я просто… Иногда трудно быть на вершине стаи, понимаешь? Постоянно происходят какие-то драмы, особенно здесь, с враждующими бандами. Всегда есть с чем разбираться, начиная с бандитских стычек и заканчивая слухами и угрозами смерти, которые поступают в мой адрес. Но я уверена, что это пустяки.
— Тебе угрожают смертью? — спросил Гастингс с рычанием, которое говорило о том, что ему это не нравится.
— Как я уже сказала, ничего такого, с чем бы я не справилась. Я уже получила удар заточкой по кишкам, так что может быть хуже этого?
— На этот раз они могут напасть на тебя с большей силой, — сказал он, поймав мой локоть, когда мы добрались до верха лестницы, и повернув меня так, чтобы я посмотрела на него, пока мы были одни. — Просто скажи мне, кто тебе угрожает. Это один из главарей других банд?
Я пожевала нижнюю губу, но ничего не сказала. Я также не стала отрицать, и Гастингс кивнул, словно ожидал этого.
— Я знаю, что ты близка с Шестьдесят Девятым, так кто же это? Шэдоубрук? Братство хочет развязать новую войну?
— Нет, это не Итан, — быстро сказала я, затем покачала головой и поспешила отойти от него. — Мне вообще не стоит тебе ничего рассказывать. Одного упоминания об этом может быть достаточно, чтобы меня убили. Даже моя собственная стая не потерпит, чтобы я так близко подходила к охраннику. — Я бросила на него взгляд, как будто мне было стыдно, что я только что призналась в этом, и он схватил меня за руку, притягивая ближе, чтобы снова повернуть лицом к себе.
— Это Густард?
Я ничего не сказала, но выглядела виноватой, а это было самое близкое к тому, чтобы признаться в чем-то охраннику, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Может, мне просто пропустить обед, и тогда нам не придется об этом беспокоиться. — Я попыталась отстраниться, но он притянул меня обратно.
— Я никому не позволю причинить тебе боль, Розали, — прорычал он, его голубые глаза вспыхнули обещанием, которое было таким сладким, что у меня заболели зубы.
— Мне не нужна ничья защита, ragazzo del coro69, — грустно ответила я и провела пальцами по его щеке, а затем отпрянула, словно знала, что не должна была этого делать.
— Розали, я… — Гастингс бросился на меня, глаза закрыты, губы сжаты, все в безумном стиле безрассудного idiota70. Это было бы мило, если бы не было так нелепо.
Задыхаясь, я отпрянула назад, положив руки ему на грудь, чтобы остановить его.
— Гастингс, мы не можем, — вздохнула я, как настоящая леди с моральными принципами и чувствительной натурой. — У тебя может быть столько неприятностей, и это сломает меня, если это случится.
— Прости, — прошептал он, пылая красным, как солнце, когда отступил и отпустил меня, проведя рукой по лицу. — Я не знаю, что на меня нашло. Одна мысль о том, что с тобой что-то случится…
— Все в порядке, — заверила я его, положив ладонь на его руку. — Но мне пора идти. Я уверена, что все равно волновалась по пустякам.
Я натянуто улыбнулась, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, затем повернулась и трусцой побежала вниз по лестнице, ухмыляясь, как идиотка. Наверное, мне следовало бы чувствовать себя хуже из-за того, что я играю с чувствами Гастингса, но мне было так легко заставить его плясать под мою дудку, что я ничего не могла с этим поделать.
Я направилась в столовую на обед и заметила Густарда, который сидел в заднем углу комнаты со своими Наблюдателями.
Я усмехнулась про себя и направилась к своей стае, которая, заметив меня, завыла и заскулила от восторга, проводя руками по всем частям моего тела, пока я не приказала им остановиться и не позволила себе сесть за стол. Как и обещал Гастингс, на подносе меня ждал сочный апельсин, и я с ухмылкой принялась за него, заняв удобную позицию, чтобы наблюдать за дверьми.
Банджо разволновался и начал петь песню в мою честь, которую я терпела, потому что, когда я в последний раз сказала ему «нет», он буквально весь день носился, как побитый щенок, и я не могла взять на себя чувство вины за это. Кроме того, это был последний раз, когда я слышала его песни, так что он вполне мог неосознанно устроить мне проводы.
— Была девушка такой красоты, что я сочинил небольшую песенку, и звали ее Розалииии. Она была сильной и смелой, любила пошалить, и однажды она заметила меняяяя. Это было одинокое место после моего падения, но она все исправилаааа. И я так ее люблю, мне нужно, чтобы она знала, чтобы она никогда не уходилаааа.