— К воскресенью. И не то чтобы у меня были причины держать тебя в курсе событий, — с горечью ответил Кейн. — Может, тебе стоило посвятить меня в свой маленький план, если ты собиралась так сильно рассчитывать на мою помощь?
— Пошел на хрен, — прорычал Син, направляясь к нему, но я бросила на него предупреждающий взгляд, уходя в сторону туннеля.
— Я вытащу Роари оттуда, — вызывающе заявила я, направляясь вперед, и моя магия земли зазвенела под моей плотью. С ее помощью я смогу найти его, отследить его местоположение по вибрации его шагов и…
Прежде чем я успела забраться в туннель, в нем появилась фигура, и мое сердце забилось от надежды, а затем снова разлетелось на куски, когда из дыры выскочил чертов Густард, а за ним последовал Пудинг. Таракан, конечно, выжил, хотя выглядел основательно потрепанным и был весь в крови, которая, похоже, принадлежала не ему.
— Где Роари? — спросила я, и Густард горько рассмеялся.
— Мертв. Вместе со всеми остальными. Благодаря тебе и твоему дерьмовому плану. — Он в ярости бросился на меня, но Итан замахнулся на него еще до того, как он приблизился, и его кулак врезался в щеку Густарда и повалил его обратно на задницу.
— Нет, — я снова не верила, потому что это была неправда. Я не позволяла этому быть правдой. Если Роари мертв, то и я тоже. Мое сердце принадлежало ему так долго, что просто не могло быть и речи о том, чтобы оно продолжало биться, если бы не делало этого ради него.
Из туннеля донесся глубокий гул, и я с надеждой оглянулась в поисках человека, который заставлял мое сердце биться лишь от одной мысли о нем. Но вместо того чтобы увидеть его, мчащегося по туннелю ко мне, из темноты вырвался огромный червь с зияющей пастью, полной острых зубов, и устремился прямо на меня, когда я с криком страха раскинула руки и направила на него свою магию.
Туннель задрожал вокруг существа, стены его обвалились, когда я свела всю конструкцию на нет. С криком я сжала кулаки, когда туннель рухнул и я запечатала его слоем самого толстого и острого камня, какой только могла создать, разрезав монстра на две части и похоронив его.
— Нет, — задыхаясь, пролепетала я, вскакивая на ноги, когда Итан схватил меня за руку и рывком оттащил назад. Слезы потекли по моим щекам, когда реальность того, что я только что сделала, обрушилась на меня, и я поняла, что Роари больше нет.
— Слишком поздно, любимая, — прорычал Итан, а я боролась с ним, брыкаясь и крича, не желая смириться с тем, что мой Лев не вернется ко мне. Я кричала так громко, что у меня саднило горло. Я не могла смириться с этим. Как это может быть правдой? Я проделала весь этот путь, чтобы спасти его. Я согласилась на эту работу только из-за него. Лев, который украл мое сердце еще до того, как узнал о моем существовании, и стал для меня намного больше, чем просто идеальная фантазия. Он был тем человеком, на которого я могла положиться с самого первого дня, моей опорой, моим сердцем, моей гребаной душой. Если он умер, то и я тоже. Горе было слишком велико, чтобы вынести его. Это было слишком…
Позади нас раздался оглушительный взрыв, от которого я чуть не свалилась с ног: кусок стены разлетелся на куски, и в комнату ввалился очень голый, очень отвратительный Планжер, а прямо за ним — Роари.
Итан отпустил меня, издав удивленный вздох, и я с воплем облегчения бросилась на Роари, прыгнув на него, обхватив его руками и ногами и сжав так крепко, что грозила переломать кости.
— Я думала, что потеряла тебя, — задыхаясь, пролепетала я, зажав его лицо между ладонями, крепко и требовательно целуя его, пока он прижимал меня к себе. Все мое тело дрожало от горя, облегчения и страха, но он держал меня так крепко, что это не могло меня поглотить.
— Чтобы убить меня, нужно гораздо больше, чем это, щенок, — поддразнил он, прижавшись лбом к моему, и я даже не нашла в себе сил пожурить его за то, что он назвал меня щенком, потому что он был здесь, где ему и место, и мое сердце колотилось от облегчения, когда он снова был рядом, и я обрисовала пальцами черты его лица, убеждаясь, что с ним все в порядке.
— И что теперь, дикарка? — Син спросил обыденно, как будто это был обычный день и весь наш план побега не пошел прахом.
Роари усадил меня на землю, и я попыталась заставить свой мозг работать, чтобы придумать что-нибудь, что угодно, для предотвращения этой гребаной резни, которая была идеальным планом.
Я провела рукой по лицу, оглядывая разрушения, которые мы здесь устроили, подумала о теле Никсона в техническом отделе, не говоря уже о моем командире, который все еще сидел на полу и наблюдал за всем, что мы делаем. Мы были в полной жопе. Тут уж ничего не поделаешь.