Вдалеке послышался ответный вой моей стаи, и яростная радость разлилась по моей груди при мысли о том, что я снова присоединюсь к ним. Но не успела я сдвинуться, как с противоположного направления ночное небо пронзил еще один вой, и мое сердце заколотилось.
Я повернулась на звук, пульс загрохотал, а дыхание перехватило. Он был здесь. Ждал меня. И сейчас мне нужно было увидеть его больше всего на свете.
— Итан, — вздохнула я, прыгнув вперед и сдвинувшись в мгновение ока, четыре огромные серебристые лапы ударили по грязи, а когти глубоко вонзились в нее.
Я снова завыла — в волчьей форме звук был намного лучше, — давая понять каждому зверю, бегущему сегодня под куполом, что Розали Оскура вернулась.
Я мгновенно взлетела, нырнула в деревья и помчалась к нему. Мне даже не нужно было думать, где он, я просто знала. Я чувствовала его запах в воздухе, его вкус на ветру, и каждый дюйм моей плоти болел от желания воссоединиться с ним, так как парная связь толкала меня к нему с неутолимым желанием.
Я пронеслась через сосновый лес, затем оказалась в песчаной пустыне и помчалась в заснеженную тундру. Впереди я заметила реку, сбегающую по длинному склону, и когда мои лапы плюхнулись в нее, из джунглей, начинавшихся на другом берегу, вынырнул массивный черный Волк, такой же большой, как и я.
Мой нос наполнился его чистым, мужским запахом, и сердце забилось от радости, когда я увидела этого своего зверя, равного мне, мою пару. Это желание во мне было диким, отчаянным, и оно было столь же неоспоримым, сколь и непреодолимым. Он был моим, а я — его, и в этот момент отрицать это было невозможно.
Мы прыгали друг на друга, сталкивались и катались по мелководью реки в клубке конечностей, тявкали и лаяли, как пара возбужденных щенков, обнимались и лизали друг друга в мокрые морды.
Итан перекатился на меня и попытался прижать к себе, а я, смеясь, вырвалась из-под него и помчалась вниз по реке.
Он с лаем бросился за мной в погоню, а я снова завыла на луну и помчалась дальше, наслаждаясь тем, как восполняется моя магия, как ветер развевает мою шерсть, а речная вода плещется у меня под лапами.
Мы бежали мимо скалистых холмов и глубокого темного озера, а затем обогнули кромку воды и помчались к высокому водопаду, который стоял там.
Я нырнула в водопад и на мокрых лапах проскочила в пещеру под ним за мгновение до того, как Итан прыгнул за мной. Он игриво зарычал, и мы снова сцепились в схватке.
Мне удалось прижать его к себе, и он внезапно перешел в форму фейри, смех сорвался с его губ, он широко улыбнулся, и его мускулистое тело заблестело от влаги водопада. Я тоже сдвинулась и снова навалилась на него, как девушка, моя плоть мгновенно раскалилась от нужды и желания, когда встретилась с его плотью.
— Я так безумно скучал по тебе, — пробормотал Итан, и в этих словах было что-то чистое и сильное, что заставило меня признаться в своих истинных чувствах.
— Я тоже скучала по тебе, Итан, — вздохнула я, и, когда он наклонился, чтобы захватить мои губы своими, я мгновенно сдалась.
Невозможно было отрицать эту связь между нами, эту потребность. Она была срочной, голодной и неодолимой.
Он медленно поцеловал меня, его рот дразнил мой, а на губах ощущался вкус чего-то гораздо более чистого, чем любые слова, которыми мы когда-либо обменивались. Этот поцелуй зажег меня изнутри, заставил почувствовать, что меня боготворят, обожают, хотят, желают. Как будто я действительно была его истинной парой, его единственной и неповторимой, началом и концом всего, в чем он нуждался и будет нуждаться.
— Я не мог, блядь, смириться с тем, что тебе было так больно там, внизу, — прорычал он. — Я хотел разнести всю эту тюрьму на части, чтобы вытащить тебя. Мне было охренеть как больно осознавать, что ты заперта в темноте.
— Теперь я на свободе, — сказала я, снова целуя его и пробуя на вкус его язык, не желая думать о том месте. Мне просто нужно было насладиться этой свободой. Наслаждаться им. — А теперь заставь меня забыть, что я вообще там была.
Итан голодно зарычал, в нем проявился зверь: он зажал зубами мою нижнюю губу, и я застонала от желания.