Не теряя ни секунды, я со свирепым рычанием бросилась на Амиру, и ближайшие к ней Волки разбежались, завывая от страха.
Я врезалась в нее со всей силы, повалив ее на траву под собой, и вонзила клыки в ее горло, прежде чем она успела защититься.
Я крепко сжала челюсти, и Амира закричала в агонии, когда я встряхнула ее почти так сильно, что могла бы сломать ее тощую, предательскую шею. Я повалила ее на землю, почувствовав во рту вкус ее крови, и прижала к себе, рыча от крови и слюны, капающих с моих клыков, с обещанием смерти в глазах, если она не подчинится в ту же секунду.
Сука явно что-то соображала, потому что быстро сместилась, обнажив горло в знак капитуляции, и заскулила, как маленький щенок, прижавшись ко мне.
Я задержалась там достаточно долго, чтобы она поняла, что ее жизнь в моих руках, а затем вернулась в форму фейри и встала над ней.
— Сдвиньтесь! — приказала я тоном Альфы, и вокруг меня все, до единого, Волки перешли обратно в форму фейри, сомкнувшись вокруг нас в плотное кольцо. — Эта сука только что доказала, насколько она недостойна имени Оскура! — воскликнула я, поставив голую ногу на шею Амиры и повалив ее в грязь под собой. — Мы — семья, не просто банда, не просто стая. Семья. A morte e ritorno13.
— A morte e ritorno! — кричали все окружавшие нас Волки, устремив на меня преданные взгляды.
— Кто-нибудь здесь выступит в защиту этой не-фейри-коварной-суки? — спросила я, и прошло несколько долгих секунд, пока Амира не увидела, что ни один из них не выступил в защиту.
Никому из них не было до нее дела.
— Пожалуйста, — вздохнула она. — Я не знала, как долго тебя не будет. Я просто…
Я пнула ее, чтобы она замолчала, и отступила назад, позволяя ей вскарабкаться на колени. Я ждала подходящего момента, чтобы нанести удар этой суке, с тех пор как поняла, что она продала меня Густарду. Она слишком долго жила на время, взятое взаймы, и оно просто истекало.
— Ты никто и ничто. Ты не Оскура и не член нашей или любой другой стаи, — сказала я своим Альфа-тоном, который ни один Волк не смог бы опровергнуть или оспорить. — Я изгоняю тебя. Я лишаю тебя твоего места. И я нарекаю тебя Одиноким Волком.
Амира в шоке задыхалась, качая головой в знак отрицания, а по ее лицу текли слезы.
— Ты не можешь, — умоляла она, но я только рычала на нее.
— Могу. — Я сплюнула на землю перед ней, и один за другим все Волки стаи отвернулись от нее в знак наивысшего оскорбления, которое можно было нанести другому фейри, после чего вернулись в свои волчьи обличья и помчались прочь в деревья, пока не остались только я и она.
— Беги к Густарду и умоляй его взять тебя к себе и защитить.
Я усмехнулась, хотя была уверена, что он этого не сделает. Что толку от нее теперь? Дни, когда она шпионила и пряталась в тени, закончились. С ней было покончено. Никто в этой тюрьме не захочет связываться с ней, а в Даркморе нет ничего опаснее, чем быть одному.
— Альфа, пожалуйста, — всхлипнула она, но я проигнорировала ее, повернулась спиной и скрылась в деревьях.
В этом месте был только один Альфа Оскура. И никто никогда не должен забывать об этом.
Глава 7
Роари
Я вернулся в свой блок и ждал Розу. Я провел все время во Дворе Ордена в ее поисках. Моя ведущая Тень, Клод, дал мне знать, как только ее заметили, но, черт возьми. Почему она не пришла ко мне? Она была зла на меня? Винила ли она меня в том, что ее поймали? Я пытался добраться до нее той ночью, но, получив ранение, все испортил… Черт, я должен это исправить.
— Она идет! — Клод появился на вершине лестницы, бросился ко мне и хлопнул по руке.
Он почесывал татуировку Льва на шее и улыбался мне, похоже, так же сильно, как и я, желая, чтобы мы с Розой воссоединились. Он был единственным человеком в этой тюрьме, которому я доверял, даже остальные мои Тени никогда не заслужили бы такого уважения, какое я питал к нему. Однажды он рассказал мне, что его заставили взять на себя вину за убийство, совершенное другим Львом за пределами Даркмора, и использовали как раба. Я ненавидел Львов, которые так злоупотребляли своим статусом. Тех, кто использовал свою харизму, чтобы принизить тех, кто им служил. Истинный Лев должен был ответственно относиться к своей власти, оказывая влияние только на тех, кто желал служить или заслуживал этого. В этом я всегда следовал наставлениям отца и с гордостью могу сказать, что никогда не отступал от них.