— Ты действительно ожидаешь, что Планжер выкопает для нас отсюда туннель? — Я не стал насмехаться, хотя, возможно, следовало бы. Препятствий на пути к этой идее было бесконечное множество. Во-первых, у него не было бы доступа к своему Ордену. А из Двора Ордена нельзя было бы начать копать — магический купол уходил под землю так же глубоко, как и наверх, заключая нас в непробиваемый пузырь.
— Да, — сказала она. — Именно это я и ожидаю.
Она снова выглядела напряженной, поэтому я продолжил массировать ее плечи, и она бросила на меня озорной взгляд через плечо.
— Есть шанс, что ты захочешь помассировать мне всю спину? — Ее глаза с надеждой сверкнули, и я уже кивал, как нетерпеливый львенок, когда она задрала майку и сдернула ее.
Она повернулась, встала передо мной на колени и жестом попросила меня подняться, но я просто смотрел на нее с замиранием сердца и слегка отвисшей челюстью. Она была не просто красива, она была сногсшибательна. Как будто она заморозила мои конечности на месте так же хорошо, как шоковая дубинка.
— Двигайся, Рори. — Она игриво ткнула меня пальцем, и я встал, подхватив средства для волос и направившись через всю комнату, чтобы положить их на место. Когда я снова повернулся к ней лицом, Роза уже сняла лифчик и лежала лицом вниз на моей кровати, выглядя как воплощение соблазна. Ох, блядь.
Я снова переместил свой член, стараясь изо всех сил не обращать внимания на то, как он требовательно подергивается при виде нее в таком положении.
Я опустился на колени над ее ногами и выдавил еще масла на ладони, после чего положил их ей на спину. Мои ладони были такими большими, что охватили почти всю кожу, и она застонала, когда я массировал ее твердыми движениями, стараясь сосредоточиться на всех причинах, по которым я не должен был ничего с ней пробовать.
Я старше ее на десять лет.
Я — неудачник.
Я друг ее кузена.
Она — моя семья.
Я должен защищать ее.
Она через многое прошла, и я был бы мудаком, если бы воспользовался ею прямо сейчас. И я бы не стал, потому что не испытываю к ней таких чувств.
Я на мгновение зажмурил глаза, чтобы сосредоточиться, когда она снова застонала, и направил всю свою энергию на нее. Мне стало легче, я обрабатывал каждый сантиметр ее обнаженной плоти, желая стереть с ее тела часть мучений изолятора и заменить их чем-то приятным. Я собирался в кратчайшие сроки вернуть ей идеальное здоровье и наблюдать, как Кейн страдает от ее проклятия. А если такое наказание покажется мне недостаточным, я найду способ пролить его кровь и увидеть, как он будет молить о пощаде у моих ног. Я не был прирожденным убийцей, но ради нее я готов совершить любой грех. Ты заплатишь, офицер Кейн, клянусь звездами.
Пока я продолжал разминать ее мышцы, мой член начал приводить свои веские доводы в пользу того, что мне стоит наклониться и провести губами по ее плечу.
Она уже совсем взрослая.
Ей нужно, чтобы ее приласкали, это в инстинктах обоих ваших орденов — утешать друг друга сексом.
Она уже давно на тебя запала, зачем отказывать ей в том, чего она хочет?
Ты ни с кем не трахался с тех пор, как она попала в тюрьму, и рискуешь получить гниение члена.
Гниение члена — это реальная вещь, тебе не нужно искать об этом информацию.
Она таааак охренительно красива.
Все равно никто не узнает, это только между вами. Неужели это так плохо?
Помнишь, как ты целовал ее раньше, и тебе пришлось тихо дрочить в камере из-за этого на следующий день, и на следующий, и на следующий? А когда ты кончил, тебе пришлось притвориться, что ты упал с кровати, когда она услышала твой стон. И ты даже специально ударился коленом о стену, прежде чем она увидела тебя утром, чтобы у тебя был синяк, как доказательство. Ты же не хочешь снова стать таким парнем, верно?
Роза застонала, когда я помассировал ей лопатки, и я проглотил ругательство, ненавидя свой член, особенно потому, что у него было несколько веских аргументов.
Я наклонился, следуя отчаянному, инстинктивному желанию поцеловать ее, и нежно провел губами по ее плечу. Она втянула воздух, замирая подо мной, и я понял, что в таком положении мой член теперь трется прямо об ее задницу, и она чувствует все. ВСЕ — ЭТО.
— Не останавливайся, — тяжело дышала она, а я не останавливался.
Я целовал ее плечи, откидывая волосы в сторону, чтобы поцеловать шею, а затем пробирался к уху, покусывая его и проводя пальцами по бокам ее тела. Она задрожала подо мной, вжимаясь задницей в мой твердый стояк, и я глубоко зарычал, прикусывая ее горло и пробуя сладкое масло на ее плоти.