Данте ухмыльнулся, когда мы снова заняли свои стулья. Его планы на день рождения на самом деле были просто кодом к дате, которую я выбрала для побега, и очевидно, что после того, как я пропустила три месяца своей жизни, потому что, офицер Хрен, оставил меня гнить в яме, это немного отбросило меня назад, но это было не страшно. Потому что теперь я вернулась и была готова свалить отсюда.
— Ты получила все мои письма, прежде чем они отправили тебя в изолятор? — спросил он, явно желая узнать, получила ли я всю необходимую информацию об ipump50026.
— Да, — сказала я с ухмылкой. — Они были великолепны, спасибо. Как раз то, что мне было нужно, чтобы отвлечься от проблем.
Данте хихикнул и окинул взглядом комнату с камерами, и я была уверена, что они тоже будут подслушивать наши разговоры, так что нам нужно быть осторожными.
— Хорошо. А твой друг вернулся из Психушки? — небрежно спросил он.
— Нет, — призналась я, переводя дыхание и давая ему понять, что в этой истории есть еще много чего интересного, но я никак не могла объяснить ему здесь все, что произошло с Сук Мин. — И, видимо, никто никогда оттуда не возвращается, так что…
— Значит, тебе придется завести новых друзей? — спросил он, озабоченно сдвинув брови, и я готова была поспорить, что ему не нравится, как много из моих планов уже пошло не так, но я тоже не была в восторге от этого.
— Да. — Я не думала, что Данте так уж понравится прозвище «Планжер»27, поэтому я просто вернула разговор к нашей семье, его жене, детям, я хотела услышать обо всем и просто притвориться, что я не скучала по всему этому какое-то время.
Время бежало слишком быстро, и не успела я оглянуться, как офицер Никсон снова распахнул дверь и велел мне попрощаться.
— Я тут на днях встретил старого друга, — сказал Данте, и сердце мое сжалось от мысли, что он так скоро уйдет, а по тому, как его рот дернулся от удовольствия, я поняла, что речь шла о чем-то важном, что нам нужно было проскользнуть мимо понимания охранников.
— Да? Кто это был? — спросила я, не обращая внимания на то, что Никсон смотрит на меня.
— Помнишь старого Медведя перевертыша, который жил по соседству с нами? — спросил Данте, и я нахмурилась в замешательстве, потому что единственными людьми, которые жили по соседству с домом семьи Оскура, были другие Оскура, но он продолжил, не дав мне задать ему вопрос.
— Он рассказывал мне о проекте, над которым работал вместе с братом, и который был довольно крутым, и он снабдил меня всем необходимым, чтобы я тоже принял в нем участие. — Данте вскинул на меня бровь, как будто я тормозила или что-то в этом роде, и мои губы приоткрылись, когда мой мозг внезапно понял, о чем он говорит.
Пудинг сказал, что его брат может сделать приемник для Данте, чтобы я могла связаться с ним с помощью передатчиков, которые он сделал из чипов, которые были в использованных стаканчиках из-под пудинга.
— Правда? — спросила я, мои глаза сияли надеждой, и Данте усмехнулся, кивнув.
Мне пришлось бороться с собой, чтобы не начать визжать от восторга и не прыгать вверх-вниз, потому что это означало, что теперь я смогу звонить ему и открыто говорить о своих планах, когда мне понадобится, а это во сто крат упростит все.
— Давай, Двенадцать. Я не могу давать тебе привилегии, если ты не хочешь их заслужить, — проворчал Никсон у меня за спиной с едва заметным намеком в тоне.
Тем не менее, он был там, и Данте вскочил на ноги так быстро, что стул, на котором он сидел, грохнулся на пол позади него.
— И как именно, ты думаешь, она их заслужит, stronzo? — потребовал он, поднимаясь во весь рост и принимая вид Штормового Дракона, которым он был, когда в воздухе начало потрескивать электричество.
— Не знаю, что ты предполагаешь, сынок, но если ты рассчитываешь, что тебе снова разрешат посещать ее, ты будешь относиться ко мне с должным уважением, — ответил Никсон, смачивая губы языком и выглядя слишком похожим на Гептианскую Жабу перевертыша, которой он и был.
— Забудь об этом, Данте, — прорычала я, положив руку ему на грудь и удивляясь, что за хрень заставила Никсона пытаться разговаривать так с Королем Клана Оскура. — Ты знаешь, что тебе не нужно беспокоиться обо мне. Этот bastardo даже не попадает в поле моего зрения.
Данте одарил Никсона смертельным взглядом, а затем притянул меня и прижал к себе.
— Sei la Fae più forte che conosca, Rosalie. Ci vediamo presto, — прорычал он мне на ухо. Ты самая сильная из всех фейри, которых я знаю, Розали. Я скоро увижу тебя.