— Задира заинтересованно кивает, и тогда Оборотень говорит: — Спорим на сто долларов, что я заставлю вашу собаку побежать туда и сесть в машину моего друга. Задира смеется и отвечает: — Вы никогда не заставите его сделать ничего такого. Это легкие деньги. — Тогда Оборотень подходит к маленькой собачке и применяет к ней Альфа-команду, и щенок убегает и прыгает в машину к его другу на колени. — Потрясающе! — воскликнул задира, но потом нахмурился и сказал, что у него нет денег, чтобы расплатиться, но он будет ему должен. Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, тогда я дам вам еще одну попытку выиграть, чтобы списать ваш долг. Ставлю двести долларов на то, что смогу поцеловать вашу жену, не разбудив ее. — Задира смеется, качая головой. — Вам это никогда не удастся, это легкие деньги! — кричит он.
— Что было дальше? — спросил Лайл, следя за каждым моим словом.
— Оборотень подходит к его жене, наклоняется и целует ее нежно и соблазнительно, исследуя ее рот, и, конечно, она не просыпается. Задира вздыхает, что снова проиграл игру, и говорит: — Извините, у меня нет денег, чтобы заплатить, но я буду вам должен. — Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, я дам вам еще одну попытку, и на этот раз я дам вам триста долларов, если у меня не получится. — Задира соглашается, и Оборотень говорит: — Спорим, я смогу помочиться в горшок рядом с вами, не пролив ни капли. — Задира смотрит на горшок, который стоит довольно далеко от Оборотня, так что вряд ли ему это удастся. Поэтому он с энтузиазмом соглашается, и Оборотень достает свой член и начинает мочиться. Он мочится на ботинки и ноги мужчины, на стены дома, на крыльцо, даже на его спящую жену, а задира громко смеется, пока Оборотень это делает.
Лайл фыркнул от смеха, а я усмехнулся, продолжая.
— Вы не попали ни каплей в горшок! — Задира смеется, хватаясь за живот. — Платите! — Оборотень тоже смеется и протягивает деньги. — Почему вы не расстроены? — спрашивает задира, продолжая смеяться. Оборотень спускается по ступенькам к машине своего друга, не спеша. — Потому что мой друг поспорил со мной на тысячу долларов, что я не смогу украсть твою собаку, поцеловать твою жену, обоссать тебя и твой дом и оставить тебя, смеющимся над этим.
Лайл расхохотался и хлопнул меня по плечу.
— Отлично! — хихикнул он, когда Кейн прошел мимо, бросив на нас взгляд.
Клод поманил меня к столу, я помахал Лайлу на прощание, пока он вытирал слезы с глаз, и опустился перед накрытым для меня пиром. Конечно, слово «пир» было с натяжкой, но у меня была гора овсянки, миска фруктов и три горшочка меда. И это было примерно так же близко к пиршеству, как и все остальное.
Клод ел рядом со мной, и я заметил, что рядом с его подносом лежит фотография его жены и детей.
— Не могу дождаться, когда снова увижу их, — сказал он со вздохом, и я грустно улыбнулся.
— Когда-нибудь ты это сделаешь, — пообещал я, и его глаза засияли, когда он обменялся со мной взглядом. Мы не могли сказать ничего больше, потому что бы Кейн мог обратить свой Вампирский слух в нашу сторону, тем не менее я чувствовал, как Клод предвкушает встречу с ними так же яростно, как и я сам. Скоро мы увидим наши семьи. Мне не терпелось подержать на руках племянницу и племянника. Я бы провернул несколько дел на воле, чтобы заработать достаточно денег и баловать их до тех пор, пока они не поседеют и не состарятся. Для этого мне предстояли долгие годы, и я планировал приступить к работе как можно скорее.
— Осторожно, мисс Роза сегодня выглядит довольно привлекательно, — поддразнил Клод, дернув подбородком в ее сторону.
Я взглянул на нее, где она сидела со своими Волками. Ее новая подруга по стае, Лаура, заплетала ей волосы, смеясь над тем, что говорил Сонни, и все ее лицо светилось.
— Почему это то, чего я должен остерегаться? — пробормотал я, выглядя незаинтересованным, но мои глаза все еще были прикованы к ней. Он был прав. Сегодня она выглядела очень красивой. Она всегда так выглядела, но этим утром в ней было какое-то сияние, и я подумал, не связано ли это с надеждой. Сегодня мы приступали к работе в библиотеке, а это означало, что приближался день, когда мы выберемся отсюда. Мне не терпелось увидеть солнце за этим проклятым куполом Двора Ордена, мне нужно было почувствовать его, когда я буду свободен и, растянувшись в своей форме Льва, буду дремать на каком-нибудь далеком пляже. Но еще больше я мечтал увидеть, как солнце освещает кожу Розы, как она улыбается где-то за много миль отсюда и знает, что ее больше никогда не посадят в клетку.
— Потому что ты ее любишь, — передразнил Клод, и я толкнул его, едва не свалив со стула.