— Конечно же. Но это хотя бы иллюзия безопасности.
— Ты не в опасности, Соня! — Всплеснул он руками. — От того, что поспишь в тёплой постельке, ничего с тобой не сделается. Главное, я знаю где именно ты спишь и одна. Можешь принять ванну, если желаешь. Я к тебе не ворвусь и не наброшусь. Если ты этого ожидала, придётся разочаровать!
Мужчина вышел, а Мышкина осталась. Она так и стояла в дверном проёме, не оценив волчьей истерики. Подумаешь, какой нежняшка, уже и слово ему не скажи… Зато теперь, девушка могла не беспокоиться, что он действительно заявиться и чего-то с неё стребует.
Она ещё постояла минут пять, а потом решительно хлопнула дверью так, что чуть окна не вылетели. Не услышать её ответа, у оборотня не было и шанса. Не выпускает её, так ещё и выговаривает тут. Будто не он её лапал и нюхал.
Соню аж в жар бросило от утрешних воспоминаний. Он так усадил её на стол, словно прямо сразу собирался перейти к процессу размножения. Девушка никогда не целовалась, а тут такое… Да и когда бы она могла? Свои пятнадцать Мышкина встретила на больничной койке, а последующие годы провела среди оборотней, сближаться с которыми у неё не возникало желания. Только Матвей на спрашивал, чего она Соня хочет. Главное, что он на ней переклинился. Волчий вой прервал её размышления и слышался он совсем близко…
Глава 12. Краденое счастье
С женщинами никогда не бывает просто, а с человечкой не просто вдвойне. Она совершенно не похожа на Ларису. Та, при всей своей дерзости и остром язычке, всегда знала, когда остановиться. Она чувствовала своей волчьей сутью необходимость подчинения сильнейшему. Ему. Альфе.
Удивительно, что в тот момент, когда волк учуял свою Луну в Соне, вся его боль утраты истинной испарилась, будто и не было её вовсе. Словно, все прошедшие годы он жил в тумане, который вдруг рассеялся.
Белый огромный волк стоял под окнами дома. Он безошибочно знал в какое окно глядеть. Там маленькая, худенькая девушка думала о нём. И мысли её противоречивы. Матвей ощущал тот внутренний разлад Сони, который она старалась скрыть, но выходило скверно.
Девушка от всех отгораживалась стеной и ему предстоит снести эту стену. Только как? Пока Матвей не очень понимал способов преодоления, установленных барьеров. Хрупкая с виду девушка, могла чётко сказать своё «нет». Она не прогибалась под его «хочу». Маленькая боевая Мышка! Как в одном человеке уживалась робость и стальной стержень? Характер у его истинной ух!
Зотов с удовольствием бы показал Сонечке как здорово мириться после ссоры. Но она невинна и способ примирения не поймёт. Оставалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не нестись пушистым клочком туда, где так маняще пахло первыми цветами и дождём. Ею — его Луной.
Не успел сдержать своего зверя и тот завыл. А дальше быстрый бег, чтобы не сорваться. Волк требовал присвоить. Моя Луна! Наша! Но человек удерживал, не позволяя натворить непоправимых дел.
Такую как Соня надо завоёвывать постепенно. Шаг за шагом. Подбирать ключики к каждому замочку её души. Матвею никогда не хватало терпения и кажется Соня Мышкина послана ему для взращивания в себе недостающего качества.
В дом он вернулся нескоро. Долго бегал по ночному лесу, усмиряя инстинкты, выматывая зверя. Далеко за полночь Матвей вошёл в жилище, в котором всё ещё не спала девушка. Он всё время слышал её эмоции и готов был сорваться, если нарушит его распоряжение оставаться там, куда он её привёл. Девушка не ушла. Но Зотов чувствовал её немой протест. Он вообще очень хорошо её чувствовал.
Оборотень поднялся наверх и остановился у дверей той комнаты, где лежала Сонечка, но не видела сны. Она вертелась в постели, пока он бежал сюда, а сейчас даже дыхание затаила. Знала, что он пришёл. Ощущала его присутствие и, возможно, слышала шаги по скрипучей лестнице.
Мужчина положил ладони на гладкое дерево. Так много ему хотелось сделать с маленькой вовсе не серой Мышкой. Сначала необходимо приручить. Всё его существо требовало телесного контакта. Дышать с ней одним воздухом недостаточно. Кожа к коже — вот, что желанно и необходимо.
От неисполнимости столь желаемого и недоступного, руки обратились в лапы. Зверь выпустил острые когти, настаивая на своём. Зотов боролся здесь и сейчас за то, чтобы девушка провела ночь без него. Нет страшнее битвы, чем с самим собой. Он проигрывал и побеждал.
Рухнув на пол у дверей её комнаты, Матвей понял, что никуда не уйдёт. Останется здесь сторожить свою истинную. До рассвета он как пёс, которому позволено лишь ночевать на коврике и ни в коем случае не входить, сходил с ума.