Она смотрит на него, ее губы приоткрыты от шока.
— Ты всегда говорила, что тебе следовало пристрелить меня.
Она качает головой и отбрасывает оружие на край кровати. — Ты гребаный псих, — шипит она, гнев затуманивает ее аромат.
Он ухмыляется.
— Вот ты где, — шепчет он, когда она прищуривает глаза. — А теперь давай приведем тебя в порядок, милая.
Он подхватывает ее на руки, как невесту, и несет в главную ванную, несмотря на ее протестующий стон.
— Я могу идти, — огрызается она, обвивая руками его шею.
— Ты можешь, — соглашается он, протягивая руку, чтобы включить душ. Надеюсь, кровь не запачкает плитку в душевой Джексона.
Несмотря на ее протесты, она прижимается к нему носом, вздыхая у него на груди. Непроизвольное мурлыканье вырывается у него, когда он заходит с ней в душ; вода поглощает их обоих.
Кажется, она не возражает. Он стоит молча, пока душ смывает багровость с их тел, она прижимается к нему, пока их одежда прилипает к коже.
Его бок кричит от боли, но прижимать ее к себе стоит каждого мгновения агонии. Он не может поверить, что она позволяет ему обнимать себя после всего, что он сделал. Это изысканно, и если он при этом истечет кровью, ему все равно.
Когда вода становится светло-красной, он опускает ее на землю, и она встает в нескольких дюймах от него.
Она сногсшибательна. Испорченное черное платье облегает ее, подчеркивая каждый изгиб и форму затвердевших сосков. Красные капли падают с ее волос и скатываются по декольте, исчезая в черной ткани.
Она похожа на падшего ангела. Его член пульсирует в джинсах, отчаянно желая, чтобы его выпустили.
Несмотря на свою травму, он готов взять ее.
Предъяви на нее права.
Он готов вонзить зубы в нежную железу возле ее плеча, привязав ее к себе навсегда.
Он еще не сделал ей предложения и не планирует этого делать.
Его и раньше грызло чувство вины, и оно усилилось в десять раз после того, через что он заставил ее пройти.
Но он эгоистичный ублюдок и не может жить без нее.
Когда вода становится розовой, он замечает, что это не единственная жидкость, стекающая по ее ногам.
Скользкое, сиропообразное и густое, стекает по внутренней стороне бедер, смешиваясь с кровью.
Она замечает, что он пристально смотрит, и ее зрачки расширяются.
— Я давно не принимала супрессанты, — говорит она хриплым голосом, ее горло подергивается, когда она нервно сглатывает.
Его член твердый, как скала, и ему приходится напрячь все силы, чтобы не прижать ее к стене и не врезаться в ее теплое влагалище.
— Сколько у тебя времени? — Спрашивает он ее, его внутренний Альфа урчит от желания взять.
— Вероятно, до начала еще несколько часов, — шепчет она. — У тебя достаточно времени, чтобы привести себя в порядок.
Он приближается к ней, его руки останавливаются на ее талии. — Я чертовски скучал по тебе, — выдыхает он, слова срываются с его губ прежде, чем он успевает их остановить. — Я отдам тебе весь гребаный мир, если только ты попросишь.
Она наклоняется к нему поближе и встает на цыпочки.
— Заставь меня забыть, Ноа, — шепчет она. — Забери это у меня.
Он падает на колени и задирает ее платье.
ЛИЛИТ
Кошмар последних нескольких дней исчезает, когда его рот оказывается на ее влагалище.
Даже раненый, он наслаждается ею так, словно голодал по ней годами.
С его рубашки все еще капает кровь, но он без колебаний сосредотачивается на ее клиторе, рыча в ее влагалище. Ее руки судорожно хватаются за его плечи, прижимаясь своей киской к его лицу.
— Еще, — шипит она. — Мне нужно еще.
Не сбиваясь с ритма, он засовывает в нее два пальца, растягивая ее. Она задыхается и катается на его пальцах и языке, пока не видит звезды, ее влагалище сжимается вокруг него. По его лицу стекают капли воды, когда он смотрит на нее снизу вверх, его глаза темнеют от вожделения.
— Вряд ли этого достаточно, — рычит он. — Ты можешь дать мне больше, Омега.
Но ее энергия иссякла, и она едва может стоять. — Это слишком.
Ее тело ноет от полученных травм, а голова все еще пульсирует. Ее ноги угрожают подогнуться, когда он встает, поднимая ее обратно на руки.
— Твоя рана… — Она пытается, но он усаживает ее на длинную мраморную скамью, подальше от ручья.
— Ты кончишь первой.
Он произносит это так буднично, что у нее перехватывает дыхание.
Часть ее хочет радоваться, а другая часть хочет накричать на него за то, что он так небрежно относится к своему здоровью.