Харуна я отправил заниматься шкурой дальше, чтобы не мешал думать, а сам отправился к реке. Бездельничал, глядя на мутноватую бегущую воду, обдумывал, как и когда проведу эксперименты с мылом, размышлял, удастся ли уговорить шамана рассказать о травах или придётся добывать сведения самому. Домой не хотелось — не известно, что надумает эта девица…
Время перевалило за полдень, когда я со вздохом поднялся и двинулся в сторону домашнего очага. Перешагнув порог, тут же принюхался. В доме вкусно пахло, точнее, не то чтобы прям вкусно, но вполне приятно. Что-то сладковатое с примесью дыма и трав. Наверное, каша.
Внутри было тепло и царил полумрак. У очага хлопотала Айя. Она стояла ко мне боком и помешивала что-то в большом глиняном горшке, наклоняясь над ним так, что пряди волос падали на лицо.
На ней было надето лишь простое серое платье, достаточно тонкое, чтобы отчетливо обрисовывать округлости её тела. Тонкая талия была подчёркнута ремнём с несколькими медными заклёпками. Движения при помешивании каши заставляли ткань слегка натягиваться на спине и ягодицах, акцентируя внимание на аппетитных формах.
Невольно я задержался взглядом на ее фигуре, ощущая, как тепло волной разливается по телу. Сердце забилось чуть быстрее, а внизу живота появилось приятное томление.
— Айя, когда твой отец вернется? — спросил я, глядя на выпуклости своей жены. — Завтра?
— Да, — коротко ответила Айя, не оборачиваясь, словно знала, что я смотрю на нее. — Утром, как и положено.
Её голос хоть и был без эмоциональным, но я всё равно почувствовал, как во мне нарастает волна нежности и вожделения, которую уже сложно сдерживать. Я хотел отойти ближе, коснуться ее плеча, прижать к себе, забрать в комнату и…
Я сделал шаг вперед, намереваясь подойти ближе, но вдруг вспомнил о произошедшем этой ночью. Этот мимолетный порыв нужно унять, отложить на потом.
Остановился, как громом пораженный, и отвел взгляд. Её вчерашняя попытка унизить меня вспыхнула в памяти, желание уединиться схлынуло, сменившись неприятным холодком. Она что, подловить меня пытается⁈
Я откашлялся, стараясь придать голосу как можно больше невозмутимости.
— Еда скоро будет готова? Я проголодался.
Айя молча кивнула, продолжая помешивать варево. Тишина в доме стала давить на меня. Я не знал, как себя вести и о чём с ней говорить. Вчерашний инцидент оставил неприятный осадок, и я не мог просто так его забыть. А после того, как я разложил жене всё по полочкам, она явно, пока что, не особо желала общаться. Спасибо и на том, что услышала меня и молча выполняла обязанности жены.
Я подошел к лавке и опустился на нее, устремив взгляд в пол. Нужно было отвлечься, подумать о чем-то другом. О мыле, например. Процесс его изготовления обещал быть долгим и трудоемким, но результат мог принести пользу. Чистота всегда важна, особенно в таких условиях. Но гораздо важнее чистоты соплеменников то, что мыло можно продать. Надо будет обязательно поговорить о «каменных» избах и узнать, что продают в городе, что именно пользуется спросом.
Наконец Айя взяла какую-то ткань и, обернув ладони, сняла горшок с огня. Не говоря ни слова поставила его на стол, затем достала миски и начала разливать кашу. Когда она протянула миску мне, наши взгляды на мгновение встретились. В ее взгляде я заметил что-то похожее на неловкость или на чувство вины, но тут же она отвела отвернулась, не давая возможности «читать» её эмоции.
Я взял миску и начал есть, стараясь не обращать внимания на Айю. Каша оказалась действительно вкусной, сладковатой и сытной. Но аппетит был не очень. В горле стоял комок, и еда проходила с трудом.
«Завтра, значит завтра, — пронеслось у меня в голове. — Отлично, будет время все подготовить.»
Доев кашу, я отставил миску в сторону. Необходимо было действовать. Завтра отец Айи вернется, и нужно будет расспросить его как про болезни, так и про травы.
Айя тоже молча закончила есть и, опустив взгляд, осталась сидеть за столом, перебирая пальцами край своего платья. Тишина в доме давила, казалось, что даже потрескивание поленьев в очаге звучит слишком громко. Внутри боролись противоречивые чувства насчёт моей жены — обида и желание, злость и нежность. Вчерашняя попытка поставить меня на место еще не до конца изгладилась из памяти, но желание…