— Они разные, — ответил он. — Могут выглядеть как животные, как люди, как деревья… Могут быть просто как свет или тень. Форма не важна. Важно то, что они означают.
— А вот про лечение, — продолжал я, стараясь не обращать внимания на его раздражение. — Вы говорите, травы помогают. Но как вы определяете, какая трава от какой болезни?
— Это тоже… знание, — произнес шаман с паузами, словно подбирая слова. — Его нельзя просто взять и подарить. Его нужно заслужить. Получить от духов.
— То есть, вам духи говорят, какую траву нужно дать больному? — я начал перегибать, тут же понял это, поэтому, чуть «подмазал» старика. — Неужели, вы настолько великий?
Шаман кивнул, принимая мою откровенную лесть:
— Да. Иногда они указывают прямо. Иногда дают намек. Я должен правильно истолковать его. Но иногда духи забирают человека. Значит, его время пришло. Или он слишком сильно прогневал духов.
В общем, вкусно пахнущую траву для мыла мне придётся искать самому. Методом проб и ошибок. В идеале, конечно же, найти какого-нибудь человека, который плюс-минус разбирается в запахах. Может, даже, Харуна? Надо бы у него поспрашивать про травы, или вон, Лили с собой взять. У девок обоняние явно получше, чем у мужиков.
— А если болезнь — это просто болезнь? Ну, не знаю… если дело не в духах?
Шаман посмотрел на меня гневно, долгим, изучающим взглядом. Сейчас я явно ляпнул что-то достаточно еретическое, что вполне способно заставить его передумать заниматься моим образованием. Пришлось напомнить самому себе, что в данный момент я почти альфонс дочери этого самого старика.
«Вот я идиот! Нахрена я ему возражаю⁈ Плевать он хотел на все мои знания, тем более, что кроме слов у меня нет ни одного доказательства правоты. За каким я стою и ехидничаю над его верой⁈»
Мысленно я треснул себя по лбу и постарался дальше вести себя почтительнее.
— Все болезни — от духов, — раздраженно отрезал старик. — Просто некоторые духи злые. Они насылают болезни на людей. Чтобы наказать их. Или просто так.
— А если я… ну вот, например, музыку сыграю? Это как-то поможет? — спросил я, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Она же нравится духам?
Шаман задумался, перестав перебирать травы. Его взгляд показался мне рассеянным, словно он прислушивался к чему-то, недоступному моему слуху.
— Музыка… — медленно произнес он. — Музыка — это тоже дух. У каждой мелодии свой дух, своя сила. Она может успокоить злых духов, отогнать их. Может призвать добрых духов, чтобы те помогли больному. Но неправильная музыка может и навредить. Призвать злых духов, усилить болезнь.
Он замолчал, устремив взгляд куда-то в пространство. Я ждал, затаив дыхание, не зная, что еще можно сказать. Казалось, шаман сейчас действительно общается с какими-то невидимыми существами. Вдруг, он встрепенулся и снова посмотрел на меня.
— Помни, ты — мой ученик. И твоя мелодия принадлежит мне. Ты не должен играть без моего разрешения.
Спорить с шаманом было бесполезно. Он жил в своем мире, и пытаться переубедить его — все равно что доказывать кошке теорему Пифагора. Лучше прикинуться смиренным и послушным учеником, а там посмотрим.
— Я все понял, — сказал я, стараясь говорить как можно уважительнее. — Ваша мудрость бесценна. Я буду помнить о ваших словах, учитель, и не стану играть без вашего разрешения.
Шаман, кажется, остался доволен и моей покорностью, и моим ответом. Он кивнул и снова углубился в свои травы. А я остался стоять, чувствуя себя полным идиотом. Это что же получается, я и дома сам себе поиграть не могу? Спросить? Или лучше не рисковать?
— А можно сейчас сыграть? — робко спросил я, стараясь уловить настроение старика. — Просто… чтобы почтить духов. У нас же в доме духи есть? Наверняка есть, да? И потом, чтобы вам легче работалось… ведь музыка, как вы сами сказали, помогает.
Шаман поднял на меня взгляд, в котором читалось подозрение.
— Сейчас? Зачем? Сейчас неподходящее время. Сейчас духи заняты. Твоя музыка может им помешать. Или привлечь не тех духов.
— Но ведь я сыграю тихо, — не сдавался я, — только для вас. И мелодию выберем подходящую. Торжественную, уважительную…
Старик колебался. Было видно, что мысль о музыке его одновременно привлекает и пугает. Он снова окинул меня испытующим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли. Наконец, он вздохнул и кивнул.
— Ладно, — пробурчал он. — Сыграй. Но только тихо. И если я скажу — прекратишь немедленно. Понял?
Я радостно кивнул, чувствуя, как внутри разливается предвкушение.
— Да, конечно, понял! Спасибо!