Шамана, к слову, уже не было. Да и я, если честно, не мог припомнить, ночевал ли он вообще дома, или нет.
Вчерашний день выдался на редкость насыщенным: возня с золой, объяснения Айе, подготовка к выщелачиванию — все это вымотало меня до предела. Стоило мне коснуться подушки, как я мгновенно провалился в глубокий сон.
Сейчас, на свежую голову, ощущал прилив сил и энтузиазма. Подошёл к Айе, нежно обнял ее за плечи. Она аж вздрогнула от неожиданности и, повернув голову, удивленно посмотрела на меня. Наверное, в этом мире такие проявления нежности не в порядке вещей. Возможно, здесь не принято баловать жен. Но я, если все пойдет по плану, буду баловать ее каждый день.
— Доброе утро, — тихо сказал я, наблюдая за ее реакцией.
Айя смущенно улыбнулась, опустив взгляд. Видимо, мой жест действительно был для нее неожиданным, но приятным. Я же, довольный произведенным эффектом, отпустил ее и уселся на лавку, ожидая завтрак. Каша из злаков оказалась на удивление вкусной. Может, дело в травах, которые добавляла Айя, а может, просто я был очень голоден. Так или иначе, я съел все до последней ложки, не оставив ни крошки.
После скромной трапезы мы отправились в путь. Айя шла впереди, пробираясь узкими, еле заметными тропками. Я следовал за ней, стараясь не отставать, а Харун замыкал шествие, неся на плече пустую корзину для трав. Лес встретил нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь пением птиц и шелестом зелени под ногами. Я с интересом рассматривал окрестности, отмечая для себя незнакомые растения и деревья. Незнакомыми, кстати, были почти все.
— Айя, а это что за дерево? — спросил я, указав на высокое стройное растение с гладкой серой корой и резными листьями.
— Это… ну, как его… — Айя нахмурила лоб, пытаясь вспомнить название. — … орень! Да, орень! Из него луки хорошие делают.
— Луки? Понятно. А вот эти грибы съедобные? — я ткнул пальцем в грибы с темно-зеленой шляпкой, растущих у подножия этого самого… ореня.
Айя презрительно фыркнула.
— Фу, это отрава! Их нельзя есть! Только дураки их едят.
Я усмехнулся.
— Ну, почему же сразу дураки? Может, они просто не знают, что они ядовитые.
— Знать надо! — отрезала Айя. — В лесу много чего есть можно, но нужно знать, что можно, а что нельзя.
— Это точно, — согласился я. — А ты все знаешь?
Айя гордо выпрямилась.
— Почти все. Меня отец учила, а его — ее отец. Мы с лесом дружим. Он нас кормит и лечит. А мы его бережем, так завещали духи предков.
— Бережете? Это хорошо, — ответил я, стараясь не упустить ни одной детали в ее рассказе. И мне вдруг стало интересно, почему она ничего не говорила про свою маму. Поэтому, я не мог не спросить.
— А мама тебя чему учила? — спросил я, с легкой опаской ожидая ответа.
Почему-то мне казалось, что эта тема может быть для нее болезненной. Айя резко остановилась, словно споткнулась о невидимое препятствие. Я обошёл жену и посмотрел в её лицо, а оно… было мрачным. Она отвела взгляд в сторону, вглубь леса, словно пытаясь там найти ответ на мой вопрос. Тишина затянулась, и я уже начал жалеть о своей неосторожности.
— Мамы нет… — тихо прошептала Айя, едва слышно. — Я ее совсем не помню.
В этот момент я почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. В моей жизни тоже были смерти близких. И много… Мне стало безумно жаль эту молодую женщину, явно потерявшую мать совсем в раннем возрасте. Я подошел к ней ближе и, нежно взяв ее за руку, тихо проговорил:
— Прости… Я не знал.
Айя, казалось, не слышала моих слов. Она продолжала смотреть в сторону леса, в ее глазах стояли слезы, но она старалась их сдержать. Горькая складка появилась у губ.
— Ее убили… чужаки… — наконец сказала она, словно выдавливая из себя каждое слово. — Они пришли в нашу деревню… забрали скот… убили тех, кто пытался сопротивляться… Мама… она пыталась меня спрятать… но они ее нашли…
Я крепче сжал ее руку, чувствуя, как она дрожит. Мне не хотелось задавать ей лишних вопросов, но в то же время я понимал, что ей нужно выговориться, поделиться своей болью.
— Ты помнишь, как это произошло? — осторожно спросил я. Айя покачала головой.
— Мало… я была слишком маленькой… Помню, как она кричала и запах… А больше ничего не помню, но отец рассказывал… много раз… Он всегда говорил, что я должна знать… чтобы не забывать, кто наши враги…
— И кто же эти враги? — спросил я, стараясь сохранить спокойный тон.
Айя посмотрела на меня долгим и пристальным взглядом.
— Каменные… — прошептала Айя, словно пробуя это слово на вкус. — Они из Каменной деревни. С востока пришли, говорят. Злые люди… совсем злые.