Я нахмурился, пытаясь связать услышанное с хоть какими-то обрывками информации в своей голове. Каменная деревня… Так, ну она явно про город говорит. Правда, что за город? Много ли их тут? И самое главное — почему они нападают?
— И что случилось потом? — осторожно спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.
Айя глубоко вздохнула, словно собираясь с силами.
— Отца не было в деревне. Он с другими ормами был на ярмарке. Каменные унесли много жизней… ограбили нашу деревню… и ушли. Больше их никто не видел, — в голосе Айи звучала горечь и безысходность. — Отец говорил, что они, как асца! Приходят, все уничтожают и исчезают. Никто не знает, куда они уходят.
Асца? Типа, саранча?
Айя словно окаменела, глядя в одну точку. Я молчал, не зная, что сказать. Слова утешения казались пустыми и неуместными. Я лишь крепче сжал ее руку, показывая, что я рядом и разделяю ее боль. Харун стоял чуть позади, опустив голову, и, казалось, даже не дышал, боясь нарушить тишину.
Неожиданно Айя вырвала свою руку из моей и, опустив голову, быстро пошла вперед по тропинке. Я растерялся, не понимая, что происходит.
— Айя, подожди! — крикнул я, но она не остановилась.
Я посмотрел на Харуна, вопросительно подняв брови. Тот лишь пожал плечами, показывая, что он тоже не понимает. Я бросился вдогонку за Айей, боясь я потеряю ее в этом лесу.
Дорогие читатели, всех с наступившим новым годом! Желаем вам здоровья, счастья, и чтобы все мечты сбывались!
Авторы уходят на каникулы, до 7-го января!
Глава 7
Я нагнал ее довольно быстро. Айя, к моему счастью, ушла не так далеко. Она стояла в десятке метрах от места, где оставила нас, опершись на ствол дерева и тяжело дыша. Ее плечи вздрагивали, но звуков рыдания я не слышал. Я подошел ближе.
— Айя… — тихо позвал я, протягивая к ней руку. Она вздрогнула, посмотрела на меня заплаканными глазами и отвернулась снова к дереву. — Послушай, я понимаю, тебе больно. Мне тоже было больно, когда я терял близких. Я понимаю, что ты чувствуешь.
Я обнял ее за плечи, прижимая к себе. Сначала она напряглась, но потом медленно расслабилась, прислонившись щекой к моей груди. Мы стояли так какое-то время, в тишине леса, слушая пение птиц. Казалось, время остановилось.
— Спасибо, — прошептала Айя, поднимая голову. — Когда думаю об этом — вот тут болит… — она легко постучала себя кулачком по груди.
Я ответил, вытирая большим пальцем слезу с ее щеки:
— Я понимаю. Но помни, теперь я рядом. И если нужно — помогу…
Она кивнула и слабо улыбнулась в ответ. Ее улыбка была какой-то натянутой и неуверенной, но все же это была улыбка. А это уже было что-то.
— Ладно, — сказала Айя, отстраняясь от меня. — Я поняла тебя. Пойдём? Нам еще травы собирать.
И она, больше не говоря ни слова, снова пошла вперед по тропинке, но теперь шагала чуть увереннее. Я последовал за ней, а Харун, немного отстав, продолжал нести пустую корзину.
Меня, если честно, поразила её быстрая смена настроения. Сначала, мне казалось, что мои слова пришлись ей по вкусу, мол, она получила поддержку, но… затем я понял ещё кое-что, точнее — предположил. Есть большой шанс, что она манипулировала мной. Хотела узнать, как отреагирует навязанный муж на её грусть.
В целом, этот вариант тоже был возможен: жена пыталась прощупать границу дозволенного. Пыталась понять, получит ли она от меня заботу. Для себя я решил: пока она играет по оговорённым правилам — я буду с ней честен.
— Где твой отец? Почему он не живёт в своём доме?
Она недоумённо пожала плечами, посмотрев на меня с удивлением:
— Отец знает, что делает. Может быть, его позвали духи. Может быть, отправился на сбор тувала — сейчас как раз время. Никто не может указывать Говорящему с духами, что и когда ему делать!
Через некоторое время Айя остановилась, принюхиваясь к воздуху.
— Чувствуешь? — спросила она, поворачиваясь ко мне.
— Что чувствую? — не понял я, мотая головой в разные стороны.
— Пахнет куко́й! Он как раз сейчас должна цвести. Ищем!
Куко́й? Это ещё что такое?
Я ещё раз повертел башкой, принюхиваясь и стараясь уловить хоть какой-то намек на этот самый «куко́й». Но ничего такого не ощутил: пахло влагой и прелью, мятой травой и чем-то хвойным, но ничего особенного я не почуял. Мой нос, видимо, был недостаточно натренирован для лесных ароматов.
— Я ничего не чувствую, — признался я, пожимая плечами.
Айя двинулась дальше, внимательно осматривая всё вокруг. Харун, на которого время от времени я оборачивался, покорно следовавший за нами с корзиной, выглядел немного озадаченным. Что такое куко́й, я решил не спрашивать. Пускай это станет сюрпризом.