Я кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Вступать в дискуссию о природе галлюцинаций с человеком, который, кажется, верит в них больше, чем в восход солнца, — явно не лучшая идея.
— И что я услышу?
«Здарова, Макс, это дух предков Игнат, я тут посоветовать хотел, как тебе с Айей лучше картошку сажать…»? — чуть было не вырвалось у меня. Вовремя прикусив язык, я решил сменить тактику. Изображу искренний интерес, что ли.
— Учитель, а вот эти духи… как они помогут нам очистить землю от скверны?
Заргас усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы.
— Духи — это сила. Ты сам всё увидишь.
«Духи… да прибудет с вами сила! Охренеть, прямо Дарт Вейдер от мира шаманов!» — почему-то меня пёрло на разные колкости, но вслух произнес:
— Хорошо, учитель. Жду момента, когда смогу всё это увидеть и почувствовать…
Я демонстративно замолчал, давая понять, что готов к дальнейшим наставлениям. Шаман, казалось, был доволен моей «готовностью». Он затянулся еще раз, и выпустил клуб дыма прямо мне в лицо.
— Сегодня ты станешь частью великого ритуала… а пока… побудь здесь. Приготовь свою душу к великому…
Поддавшись порыву язвительности, я чуть не спросил: «А не покажется ли мне белочка, учитель? Или что ещё тут за великое познание?», но, опять же, вовремя сдержался.
— Слушаю тебя, учитель Заргас, — заверил я, стараясь говорить, как можно более убедительно.
Старик кивнул, и замолчал, погружаясь в какое-то подобие медитации. Видимо, трава предвидения начинала действовать. Время тянулось медленно. Дым от шаманской дури продолжал плотно висеть в воздухе, создавая ощущение нереальности происходящего. У меня начинала болеть голова, и я чувствовал легкую тошноту.
«Точно белочка привидится», — пронеслась мысль.
Наконец, когда трубка перестала дымить, шаман встрепенулся, закашлялся и посмотрел на меня:
— Отдохни. Наберись сил. Сегодня тебе предстоит долгая и трудная работа.
Всё, я могу идти спать? Я, если честно, чувствовал себя как в каком-то трансе. Голова кружилась от вонючего дыма, подташнивало, да и дышать было тяжело. Мне прям хотелось лечь поспать или, хотя бы, просто принять горизонтальное положение.
— На первый раз мои рабы подготовят всё необходимое. Ингредиенты, сосуды… Тебе не стоит об этом беспокоиться.
Шаман замолчал, словно обдумывая что-то, а затем добавил:
— Когда придёт время, за тобой явится один из моих слуг. Ты должен взять своего раба и следовать за ним. Он проведет тебя к месту обряда. Не опаздывай, духи не любят ждать. А сейчас иди. Сон — лучшее, что ты можешь сделать для подготовки своей души. Отдохни, наберись сил. Ночь будет долгой.
Я кивнул, благодаря за «ценный» совет.
Айя разбудила меня нежным касанием губ. Легкие поцелуи порхали по щеке, спускаясь к шее, вызывая приятную дрожь. Я застонал, потянувшись к ней, желая углубить поцелуй, но она отстранилась, положив палец мне на губы.
— Тихо, муж. Нельзя. Сегодня ночь обряда. Мысли должны быть спокойны, а тела чисты от желаний. Духи не любят, когда в душе смута, — прошептала она, отходя от постели, поворачиваясь ко мне спиной.
Волна разочарования окатила меня. Черт бы побрал эти ритуалы и духов! После шаманской травы меня словно подменили. Голова гудела, в теле ощущалась странная легкость, и либидо подскочило до небес. Я лежал, пялясь на задницу своей жены, чувствуя, как кровь приливает к паху.
Когда Айя вышла из нашей спальни, я тяжело вздохнул, с трудом поднявшись с постели. Тело ныло от желания, а в голове царила каша из запахов вонючей травы, предчувствия чего-то странного и возбуждения.
Плетясь к выходу, я машинально отметил, что Айя выглядит особенно прекрасно, нагнувшись и помешивая что-то в горшке над очагом. Смотрел я именно на упругую округлую задницу…
«После обряда…» — подумал я, после чего с досадой отправился на свежий воздух. Голова всё ещё кружилась.
У выхода меня уже ждал невысокий раб. Короткие и неровные темные волосы торчали в разные стороны, словно он только что проснулся, а глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья, пряча неприязнь. Одет он был в простую рубаху и штаны, но даже эта незамысловатая одежда сидела на нем как-то мешковато, подчеркивая угловатую фигуру. Смуглая кожа лоснилась от пота, а на руках виднелись ссадины и царапины — вероятно, результат, недавних работ.
На раба он походил мало. Скорее, на пленника, которого заставили прислуживать. Уж больно добротная была одежда, да лицо и — более-менее чистое. Но обдумывать эти странные детали не было времени.
Он молча указал на несколько предметов, сложенных у стены дома: два грубых мешка, плюс — мешок со мхом, глиняный горшок, обвязанный веревкой, и сверток из ткани, лежали, словно ожидая меня.