Харун сглотнул, явно собираясь с духом. В его глазах всё ещё плескался страх, но теперь появилась и слабая надежда.
— Господин, вы должны были первым покинуть дом после первой ночи. Это древний обычай. Это показывает, что мужчина — бесстрашный охотник, добытчик и главный господин в семье. А ваша жена… она вышла первой…
Я нахмурился. Все эти обычаи казались мне дикими и нелепыми, но в этом мире они имели огромную силу.
— И что же должен делать «правильный» муж дальше, чтобы никто не сомневался в его главенстве? — спросил я, стараясь скрыть раздражение за вежливым тоном. — Опиши мне весь этот цирк по пунктам.
Услышав слова «цирк» и «пункты», Харун нахмурился, ибо я произнес их на русском. Но, не придавая значения неизвестным словам, снова оглянулся, словно боясь, что его услышат. Потом, понизив голос до шёпота, начал перечислять:
— После того, как вы вышли из дома, господин, жена должна приготовить вам завтрак. И не простой, а самый сытный и вкусный, чтобы заслужить расположение хозяина, чтобы нравиться ему, чтобы быть лучше других жён. Она не должна перечить вам в присутствии других людей, должна всегда поддерживать ваши слова.
— А если она не согласна с моим решением? — перебил я, скрестив руки на груди. — Что, должна молчать и кивать?
Харун пожал плечами.
— Она может говорить, когда вы вдвоём… Когда дома… Если вы такое позволите. Говорить тихо и уважительно. Если жена кричит — над мужем все смеются.
— Ясно, — процедил я сквозь зубы. — А что она ещё не должна делать ни при каких обстоятельствах?
Харун замялся, словно боялся произнести эти слова.
— Она не должна приказывать вам, господин. Не должна спорить с вами перед другими. Не должна тратить ваше имущество без вашего разрешения. И… — Харун замолчал, покраснев.
— Говори! — рявкнул я, потеряв терпение.
— И она не должна… спать с другим мужчиной, господин. Это карается смертью.
Я усмехнулся: это было вполне логично даже в моей прошлой жизни, только мы там просто разводились, а не казнили баб. Может быть, и зря…
— Хорошо, Харун, — сказал я, чувствуя, как гнев уходит, уступая место холодному расчету. — Спасибо за информацию. Ты мне очень помог. Но помни: ни слова об этом разговоре никому. Иначе… мороны.
Харун задрожал, но кивнул головой, подтверждая, что понял мои слова.
— А теперь, — продолжил я, — скажи мне, как мне исправить ситуацию? Как мне показать, что я — хозяин в доме?
— Это… сложно, господин, — ответил Харун, почёсывая затылок. — После того, что произошло, вам нужно сделать что-то… очень… убедительное. Что-то, что покажет вашу силу и власть.
Я задумался. Бить жену на площади — это не вариант… да и вообще: бить бабу — скотство. Но ведь как-то её нужно поставить на место? Восстановить своё достоинство в глазах деревенских сплетников… Не бить… Но что же тогда?
Я встал с колоды и, нехорошо улыбаясь, двинулся к женскому кружку. Чем ближе я подходил, тем тише теперь звучали их голоса…
Глава 2
Чем ближе я подходил, тем тише становились их голоса, пока не смолкли совсем, уступив место напряжённому молчанию. Они смотрели на меня, с лицами, полными любопытства. В их взглядах читалось желание узнать, что же я сейчас скажу, что будет дальше — этакий нездоровый интерес к грядущему разговору. Наджда на некое представление, которое потом можно будет долго и смачно обсуждать. Что поделать, концерты от шамана бывают редко, как и большие праздники. А ссора соседей — это как сериал.
Я остановился прямо перед своей женой, которая тут же спрятала улыбку.
«М-м-м, ну давай, Айя, посмотрим, что ты сделаешь.»
Медленно, почти ласково коснулся её волос, погладил черный шёлк и с наслаждением накрутил на руку, заставив жену вскинуть голову. Подтянул её к себе так близко, что она почувствовала моё дыхание на своем ухе. Сказать, что она охренела — значит не сказать ничего. Один единственный глаз расширился от удивления, но…
— А чего это ты, моя любезная жена, вместо того, чтобы приготовить завтрак мужу, решила к своим подругам пойти? — говорил совсем тихо, шёпотом, на ухо. Так, чтобы подруги-соседки не слышали моих слов.
В женском кружке стало как-то не слишком уютно. Подруги Айи переглядывались между собой, не в силах поверить своим глазам. Неловкость ситуации подчеркивалась их молчанием. Обычный оживленный стрекот затих, словно по мановению волшебной палочки. Все замерли, ожидая, как Айа ответит на мои действия, заодно пытаясь понять, что я прошептал жене на ушко.