Он медленно поднялся со своего места, опираясь на резной посох, и приблизился ко мне, словно собираясь напасть. Но я не дрогнул. Я знал, что физически он мне не ровня.
Шаман, словно передумав, вдруг развернулся и, шаркая, вышел из хижины. Айя бросилась было за ним, но он отмахнулся, буркнув что-то неразборчивое. Она в растерянности посмотрела на меня, потом на дверь, за которой скрылся отец, и, вздохнув, осталась.
Я, получается, победил. В этой маленькой словесной перепалке, в этом немом противостоянии взглядов. Но победа эта была какая-то… хрупкая. Словно лёд под ногами. Я понимал, что шаман не простит мне этой дерзости, не забудет унижения. Он будет выжидать, плести интриги, строить козни. Он терпеливый и злопамятный, этот старый змей.
Теперь моя жизнь немного изменится. Я больше не могу быть уверенным в своей безопасности. Нужно быть осторожнее, предугадывать его шаги, не давать ему повода для нападения или обвинения. Нужно укрепить свои позиции в деревне, завоевать доверие людей, сделать так, чтобы они видели во мне союзника.
Не знаю, будет ли этот сраный пенсионер вставлять мне палки в колёса, но… я готов к борьбе. У меня есть мыло, у меня есть музыка, у меня есть Айя, которая, кажется, всё больше проникается ко мне симпатией.
А главное — у меня есть я сам: Макс из другого мира, человек, который не боится бросать вызов судьбе и идти против течения. И я докажу этому старому пердуну, что он просчитался, недооценив меня. Я превращу его жизнь в ад, но сделаю это красиво, элегантно, с улыбкой на лице. Если он не угробит меня раньше…
Страх проиграть у меня, конечно, был, но я слишком долго был рабом и не имел ни единого шанса. Сейчас, когда такой шанс у меня появился, я буду цепляться за него зубами…
Прошло две недели с тех пор, как ушли войско новобранцев и наша основная армия. Вестей не было никаких. Я спокойно занимался мыловарением, складируя куски на просушку, Айя послушно помогала, шаман же, казалось, специально избегал меня и не попадался на глаза. Подозрительная тишина, честно говоря, напрягала больше, чем открытая враждебность.
Прогуливаясь по деревне вместе с Харуном, я старался не упускать из виду ни одной детали. Харун, как всегда, молча следовал за мной, собирая золу — ценный ингредиент для моего мыла — в большой мешок. Он уже привык к этой работе и выполнял её без лишних вопросов, хотя иногда в его взгляде мелькала тень непонимания.
Местные жители, завидев нас, торопились поприветствовать, охотно улыбались и делились новостями. Я старался поддерживать разговор с каждым, внимательно слушая их рассказы о повседневных заботах, о трудностях и радостях. Мне важно было завоевать их доверие, стать своим в этой чужой и странной деревне.
Я общался, был у всех на виду, заводил новые знакомства и, так сказать, вёл себя открыто.
И вот я увидел её. Ту самую девушку, которую я застал с шаманом в лесу. Она стояла возле небольшой лачуги, чинила рыболовные сети. На вид ей было не больше пятнадцати лет, может, даже меньше. Её лицо было измазано грязью, волосы растрёпаны, а взгляд она не отрывала от работы.
Рядом с ней копошились двое маленьких детей: очевидно, её братья или сестры. Я остановился, рассматривая её, и почувствовал, как внутри меня поднимается волна гнева и жалости. Как же этот старый козёл мог так поступать с этим ребёнком?
Я кивнул Харуну, предлагая подойти ближе. Тот послушно двинулся следом, но, заметив, на кого я смотрю, заметно занервничал.
— Харун, — негромко спросил я, стараясь не смотреть прямо на девушку, — а со скольки лет у нас тут можно… ну, жениться, отношения заводить?
Харун, словно не расслышав, переспросил:
— Простите, господин, что вы сказали?
Я повторил свой вопрос, на этот раз более чётко и прямо. Харун замер, его лицо вдруг побледнело. Он проследил за моим взглядом, и его глаза расширились от ужаса.
— Господин! — прошептал он. — Что вы такое спрашиваете? Она совсем юная! До свадьбы даже думать об этом нельзя!
Я притворился, что не понимаю его реакции.
— Да ладно тебе, Харун, я же просто интересуюсь.
— Нельзя, господин! — выпалил Харун. — Она ещё совсем ребенок! Даже если бы вы были Походным Вождём, господин! Всё равно нельзя! Шаман предупреждал: духи такого никогда не простят!
В целом он сказал мне то, что я и хотел услышать… старик крупно облажался. Очень крупно, и я был более чем уверен, что не один раз. В моей голове окончательно созрел план.
Теперь я знал, как поставить старика на место, как лишить его власти, как сделать так, чтобы этот ублюдок больше не смел мне мешать. И всё это — используя его же собственные инструменты: суеверия, обычаи. Шаман думал, что он один умеет манипулировать людьми, играя на их страхах? Что ж, посмотрим, кто кого переиграет.