До кромки леса оставалось чуть больше километра, когда средний силуэт коснулся плеча проводника. Тюк глухо опустился на землю. Шум дождя скрыл все звуки. Носильщик устало уселся на мокрый тюк. Тюк слегка прогнулся под его весом. Руки носильщика устало свисали с коленей. По пальцам тонкими струйками стекала вода.
— Устал? — наклоняется к нему голова в капюшоне.
Кивок головой. Все верно, нужно выровнять дыхание.
— Пойдешь замыкающим. Минута на передышку. Осталось совсем немного.
Опять молчаливый кивок. Минута это хорошо.
— Я возьму, ты вперед, — обращается командир к замыкающему. — Смотри осторожно, дороги не разглядеть.
— Какой дороги? Ее тут отродясь не было.
Стараются говорить тихо, но даже на близком расстоянии приходится повышать голос. Шум дождя заполнил все пространство вокруг. Оно и к лучшему, никто их не услышит.
Взвалив тюк на спину, старший тем самым отдал негласный приказ к выдвижению. Теперь бывший замыкающий шел впереди, а носильщик замыкающим. Скорость передвижения троицы ничуть не увеличилась. При всем желании отыскивать проходы в такой обстановке задача не из легких. Разве что, замыкающий теперь мог вздохнуть свободнее, расправив затекшие от тяжелой ноши плечи. С каждым шагом пропадала усталость в ногах, наполняющихся силой. Казалось бы, не самый тяжелый груз, а такие последствия. Всему виной местность. Нехоженая территория предгорий. Сюда днем никто без крайней нужды не сунется, а в такую погоду только самые отчаянные. Ничего, осталось совсем немного. Замыкающий приподнял голову, чтобы взглянуть на спину носильщика. Ничего же не видно, еще не хватало сбиться с пути.
Взгляд из-под капюшона натыкается на спину с взваленным тюком, все в порядке. Голова готова опуститься вниз под защиту капюшона, чтобы капли дождя не падали на лицо. Только что-то идет не так. Чья-то ладонь закрывает рот и резким рывком отправляет тело в полет назад. Странно, но звука падающего тела совсем не слышно. Только шум дождя, темнота ночи и непонятная сила, прижимающая тело к камням. Струи воды заливают лицо, ничего не видно, пошевелиться невозможно. Вдруг кто-то наклоняется над упавшим телом, заслонив лицо от дождя. Попытка сфокусировать взгляд заканчивается неудачей. В ресницах собрались капли воды, темно и ничего не видно. Вдруг над головой упавшего загораются два огненных глаза.
Лежащее тело пытается вжаться в грунт. Тело обездвижено, но все мышцы напрягаются, пытаясь зарыться в острые камни. Горящие глаза в кромешной тьме среди еще недавно казавшегося спасительным ливня — страшно. Больше всего пугает неизвестность. Кто это? Или что? Магический щуп проваливается в пустоту. Такого просто не может быть! Над ним кто-то склонился. Но кроме огненных глаз перед лицом жертвы нет ничего.
— Что в тюке? — низкий голос проникал в сознание, минуя уши. Тембр внушал ужас, подавлял волю. В совокупности всех факторов он будто финальный аккорд пьесы.
— Шкуры, — он отвечает, не пытаясь кричать или позвать на помощь. То, что склонилось над ним чистый, первозданный ужас. Легенды гласят, что эти чудовища обитают в самых недрах гномьих гор. Но здесь не гномьи горы и нет шахт. Почему сейчас? Почему в шаге от богатства в его судьбу вмешивается чудовище? Мысли скачут, как загнанный заяц.
— Сколько, какие? — вопрос с тембром ужаса проникает в мозг жертвы.
— Две радужных козлов, шесть иртак.
— Стоимость?
— Что? — вопрос не поддается логичному объяснению. Зачем исчадию огненных глубин информация о стоимости? Или это? Нет, невозможно. Ни о чем подобном он не слышал. Пауза затягивалась и это не понравилось монстру. Жертва перестала чувствовать ступни. От места, где только что были ступни поднимался страх, не страх, а животный ужас.
— Стоимость? — на этот раз вопрос шепотом, словно раскаленной иглой впивается в мозг.
— Козлы от сотни, иртаки от тридцати, если сдавать в Дирдане.
— Где Дирдан?
— Два дня пути от границы, — это точно ужас огненных глубин. Только они ничего не знают о городах. Осознание того, кто перед ним не принесло облегчения. Два уголька пламени по-прежнему не моргая висели в темноте. Что дальше?