Николас всхрапнул и, повернувшись во сне, едва не рухнул на пол. Алоис бросил на блондина обеспокоенный взгляд, с сожалением поставил кружку на стол, подошел к Лейфгунду и, сняв с себя халат, накинул на него.
– Приходи позже. Он устал за ночь, долго не мог уснуть, все задавал какие-то странные вопросы. Я, кажется, вчера под самый конец что-то пропустил, – Беккер запустил пятерню в густые каштановые кудри. – Все выглядели расстроенными. Это было важно?
Тэссе оставалось только в очередной раз поразиться этому странному человеку. Про вирус и Кромберга слушал так внимательно, что жутко становилось, а историю Ала и Софии пропустил мимо ушей. Впрочем, он, похоже, был расположен к Николасу, так что за Лейфгунда можно было не переживать. Тэсса попрощалась и ушла.
Страх повстречаться с Алгардом никуда не исчез, но теперь Тэссе отчего-то хотелось сделать это поскорее, чтобы справиться с сомнениями раз и навсегда.
Глава 14
Поселение повстанцев напоминало маленький оазис посреди разрушенного хмурого мира. Полный сочной зелени и свежих ароматов только что скошенной травы, костров и парного молока. Под аккомпанемент шелестящей листвы в густой березовой кроне заливалась невидимая птаха.
Алгард откинулся на хранящий солнечное тепло ствол березы и полной грудью вдохнул манящие, непривычные ароматы. Сквозь плотную лиственную занавеску пробивало свои упрямые лучи яркое, пока еще по-летнему приветливое, солнце. Оно непривычно ласкало, пригревало и усыпляло его. В городе все было совсем не так.
События последних нескольких дней все не выходили из головы, они беспорядочно метались, сменяя друг друга и не поддавались никаким потугам их собрать. Попытки отвлечься в ставшей уже привычной компании поселенцев тоже сходили на нет – вся деревня была озабочена слухом про связь между Тэссой и Максом Бонне. Откуда у этого известия росли ноги, даже гадать не надо было, но на Алгарда косились то ли с сочувствием, то ли с интересом, и он предпочел уединиться.
Глупые сплетни его не волновали, на фоне маячили проблемы посерьезнее. Откровения у костра в очередной раз разбудили призраков прошлого, стертые когда-то Джошуа воспоминания неприятным беспокойством отдавали в груди. Чтобы хоть как-то заглушить ноющее чувство, Алгард решил вернуться к своим записям. Он раз за разом складывал в голове кусочки своих умозаключений, соотносил их с последними событиями, но что-то всегда ускользало, стоило только напасть на след.
Прохладная сталь артефакта как родная легла в ладонь. Тэсса, кажется она весь день избегала его. Неужели из-за вчерашних откровений? Хелмин тряхнул головой, отгоняя очень навязчивую мысль. Гайка выскользнула из пальцев и заняла свое привычное место.
Сделав глубокий вдох, Алгард оторвал затылок от шершавого ствола и развернул тетрадь. Несколько посторонних листов бумаги выпали из переплета, и он обратил свое внимание на них. Пара коротких схем, испещренных вопросительными знаками, стрелочками и краткими сокращенными до аббревиатур заметками. Вряд ли кто-то кроме него самого сумел бы разобраться в этих записях.
И все-таки что-то с самого начала смущало его. Среди добытых фрагментов мозаики не хватало главного, того самого, с которого можно было бы начать. Он обвел в кружок самый большой знак вопроса. Несколько последовательных имен.
Кромберг и Мария. Была ли девочка тем самым удачным Образцом №1 и чего все-таки добивались Кромберг и его коллеги?
Хьорне. Кто он, и почему следует за ними? Можно ли доверять существу, вышедшему из-под рук подпольных ученых?
София. Почему он позволил ей оказаться вмешанной в это дело? Что такого узнала она, что пыталась оградить Алгарда от дальнейших попыток разобраться? Сколько еще информации “забрал” у него Джошуа?
КАС. Зачем им нападать на Алгарда и Тэссу, да еще и притворяясь членами секты Истинного Бога? Они обыскивали фургон. Искали то же, что искала Тэсса – недостающие листы дневника?
И почему напавший на Тэссу в подворотне бандит оказался среди сектантов? Не в этом ли была вся загвоздка? Секта, “Кейнсвилльская Ассоциация сталкеров” и подпольная лаборатория связаны в одно целое?
На втором листочке Алгард начертил новую схему, в центре которой и оказался последний вопрос. Почему он не подумал об этом раньше?