Алгард захлопнул тетрадь, зажав меж листов указательный палец, и снова откинул голову. Звуки природы и тепло расслабляли, заставляя смыкаться веки и забывать о проблемах. Почему все должно было быть так сложно? И почему Джошуа не говорил ему об этом месте? И не нужно было бы куда-то бежать, что-то искать. Он мог остаться с Софией здесь, где ей не угрожала бы опасность, она осталась бы жива.
Ал глубоко вздохнул. На губах его появилась робкая улыбка. Ему захотелось окунуться в эту приятную иллюзию, представить любимую рядом. Ее шапку коротких рыжих волос, глаза… Какие же у нее глаза? Она тянет к нему руку, но он не может разглядеть ее лица, словно ореол ослепительного света охватывает ее фигурку, путаясь в волосах и облизывая тело, размывает ее очертания. Совсем немного и вспышка поглотила хрупкий силуэт так и не опознанной девушки и накрыла Алгарда удушающей волной. Воздух перестал поступать в легкие, холодный страх сковал тело.
Алгард широко распахнул глаза и с шумным глубоким вдохом оторвался от дерева. Кислород хлынул в легкие, вызывая головокружение, мир, слишком красочный, завертелся перед глазами, с трудом огибая стоящую перед ним фигуру.
Не Софии.
– Ты словно призрака увидел, – Тэсса опустилась перед Алгардом на колени и заглянула в полные ужаса глаза.
– Почти, – вырвалось у него. Сковывающие грудь цепи постепенно осыпались, но оставляли после себя глубокие рубцы. Он забыл. Ее. Столько лет он хранил ее образ в сердце, а теперь… Как он мог забыть?
Тэсса покачала головой и уселась удобнее. Взгляд упал на уже знакомую тетрадь и сжимавшие ее, побелевшие от напряжения пальцы.
– Здесь необычайно хорошо, – она улыбнулась и мягко забрала у него тетрадь.
– Слишком хорошо, – он все еще не верил глазам, не верил тому открытию, которое только что сделал. Это было слишком нечестно, по отношению к ней. К ним обеим, – слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Тебя что-то беспокоит?
Она решилась первой и робко взяла его за руку. Он не спешил убирать ее руку. Снова откинулся на дерево и закрыл глаза. Ему приходилось мириться с происходящим, и некого было в нем обвинить, кроме него самого. Только он один был виноват, что подверг опасности и потерял свою женщину, и только он виноват, что имел неосторожность так сильно полюбить другую. Но бежать было уже поздно. Да и глупо.
– Нет.
– Ты ведь снова меня обманываешь? – с обидой спросила Тэсса, чуть сжав пальцы на его руке. Алгард, не открывая глаз, качнул головой.
– Есть вещи, о которых не говорят вслух.
– Значит должны быть вещи, о которых ты можешь сказать, – внезапно для самой себя подвела девушка и нервно сглотнула.
– Наверное, – он передернул плечами и неожиданно улыбнулся, заставив девушку затаить дыхание. Он видел, какие длинные и густые у нее ресницы, как четкие тени обрисовывают ее нежное лицо, пухлые розовые, сейчас упрямо поджатые губы. Солнце путалось в ее растрепанных пшеничных волосах и рисовало на коже тонкую паутинку теней.
– Тэсса. – она не заметила, что он рассматривал ее, такое соблазнительно близкое лицо. Воздух вокруг них словно загустел, заглушая звуки и размывая очертания предметов. От взгляда ее голубых глаз кровь прилила к щекам, стало жарко, даже душно. Он узнал этот замутненный, полный желания взгляд, и знал, что обычно следовало за ним. И от этого знания в груди взволнованной птицей билось сердце.
Алгард освободил одну свою руку и коснулся ее щеки, пробежался пальцами по коже, чтобы зарыться в густых волосах на затылке. Чтобы настойчиво притянуть к себе и сократить те жалкие пару десятков сантиметров, отделяющих их губы друг от друга.
И неожиданно все рухнуло.
– Кхем, – за спиной Тэссы деликатно покашливал Николас, – Тэсса, я ищу тебя повсюду.
Алгард расстроено выдохнул, фокусируя взгляд на таких близких губах, и отстранился. Пальцы послушно выскользнули из копны ее волос, отпуская секунду назад крепкую хватку. Алгард обменялся с Николасом взглядом и не скрывал нервной ухмылки. Казалось, будто он готов был рассмеяться, осознавая абсурдность ситуации, но нет.