Она разочарованно вздохнула и отвернулась. Радужное настроение, в котором она пребывала до этого, начало омрачаться грустными мыслями. Алгард прав, хотя вслух так ничего и не сказал. Она воспользовалась положением, дала Лейфгунду ложную надежду, закрывая глаза на его чувства. Она была виновата в том, что Николас оказался втянут в эту авантюру.
Перед глазами всплыла сцена в мастерской Джошуа, и Тэсса вздрогнула.
– Значит, больше мне никто не помешает? – голос раздался над самым ухом, и приятная тяжесть навалилась на плечи. Не дожидаясь ее ответа, Алгард взял ее за подбородок и повернул к себе лицом...
Когда кристально-белая матовая пустота начала размываться, впуская в себя посторонние мысли, образы и звуки, Тэсса поняла, что ее что-то разбудило. Что именно, она не знала, но в голове водоворотом кружились воспоминания, заставляющие девушку покрываться пунцовыми пятнами. И виновник ее внезапно проснувшегося стыда мирно посапывал на другом краю постели. Тэсса с трудом разлепила глаза, не желавшие поддаваться такому насилию, и покосилась на Алгарда. Он мягко улыбался во сне, и Тэсса невольно облизнула губы, устыдившись еще сильнее.
Кто бы мог подумать, что их тот, самый первый, настойчивый поцелуй, заставший ее врасплох, заставит забыть о каких-либо приличиях и поддаться жадному вожделению, накрывшему с головой. Словно ее долго держали на привязи, мучая жаждой и не позволяя напиться из ручья, призывно журчащего прозрачной ключевой водой в каких-то нескольких метрах. И после долгих издевательств отвязали повод.
Качнув головой, в надежде стряхнуть с себя навязчивые воспоминания прошедшей ночи, Тэсса повернула голову в другую сторону. Яркий полуденный свет, заметно поредевший, столкнувшись с преградой из густой листвы растущего под окном дерева, настойчиво пробивался сквозь занавески. А людской гомон за пределами хижины словно подтверждал, что время неумолимо близилось к обеду.
– Ой, – пискнула Тэсса и попыталась приподняться. Одеяло соскользнуло, открывая обнаженную грудь, по-хозяйски сжимаемую мужской ладонью. Сквозь сон почувствовал сопротивление, Ал непроизвольно сжал пальцы, и Тэсса не смогла сдержать сдавленного всхлипа.
– Спи, рано еще, – недовольно пробурчал он и силком притянул к себе. Тэсса снова оказалась в жарком плену, а Алгард вдруг закинул на нее ногу, окончательно блокируя любые попытки к бегству, и мерно засопел в висок, щекоча горячим дыханием и доносящимся до обоняния ароматом мяты.
– Но... – засопротивлялась Тэсса, и парень недовольно, с видимым усилием разлепил один глаз. – Вдруг кто-нибудь зайдет. Николас…
Алгард раздраженно вздохнул и, будто бы, снова задремал. Несколько секунд напряженной тишины показались Тэссе вечностью.
– Он уже заходил, – вяло пробормотал он.
– Что? – Тэсса ахнула, чувствуя, как сердце уходит в пятки от осознания, что ее застали в таком компрометирующем виде. И кто? Николас! От смутной, плохо объяснимой мысли, что он мог испытать в этот момент, ей стало еще хуже.
Но Алгард ее переживаний совсем не разделял. Раздраженно простонав, он приподнялся на локте и навис над онемевшей от испытываемого страха Тэссой. Спутанные волосы скользнули с плеча и защекотали оголенные ключицы.
– Тебя не должно это беспокоить, – твердо, но без злости, отчеканил Алгард, – потому что ты – моя женщина.
Тэсса не нашлась, что ответить. Это было совсем не похоже на те отношения, которые были у нее когда-то с галантным и очень мягким Бонне. Но в то же время слова Ала, словно данность, не терпящие возражений, были ей очень приятны. Разве Макс когда-то говорил ей, что она – его? Разве Макс хоть раз вступился за нее, хоть раз был готов прикрыть ее своей грудью? Напротив, он смог лишь трусливо сбежать, спасая свою жизнь от опасности, которой даже не знал.
Шероховатые пальцы нежно пробежались по ее щеке. Тэсса прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, и потянулась к Алгарду всем телом, запутывая свои руки в смоляных волосах. Да, она – его женщина. Она сама так решила. Пусть даже в пылу неконтролируемой страсти, когда разум в панике метался на границах сознания, а сердце бешено колотилось в ставшей неожиданно тесной грудной клетке. Когда тело взрывалось тысячей мурашек от каждого прикосновения и невозможно уже было остановить эту феерию чувств.
– Я позволю тебе уйти сейчас, если хочешь, – шептал он, обдавая пылающие уши еще большим жаром. Разве она могла уйти? Нет, не теперь. – Пока не поздно.