Пороховой дым смешался с туманом, загораживая обзор, но то, что он открыл, осев к земле, шокировало всех.
Беловолосый стоял на прежнем месте, вытянув вперед руку с раскрытой ладонью. Его взгляд не изменился, поза была по-прежнему расслаблена, а лицо отстраненно красиво. И пули, которые должны были продырявить его насквозь, послушно замерли в воздухе, как в стоп-кадре.
– Что за… – в полной тишине начал кто-то, и тут Пастырь тряхнул изящной кистью. Свинцовый град осыпался на землю. Но одна осталась, и, подчиняясь взгляду желтоглазого, полетела обратно в толпу, безошибочно ранив того, кто посмел заговорить.
В сопровождении двух гигантских волков, юноша пошел вперед, больше не обращая внимание на расступающихся перед ним людей. Марк яростно зарычал и рванулся наперерез.
– Сдохни же! – он выхватил нож и попытался напасть. Гнев, разочарование, жажда мести застилали ему глаза. Этот уродливый шрам он получил от него, беловолосого монстра в обманчиво слабом теле. Мужчина был так разозлен, что даже не заметил, как острое жало хлыста вспороло холодный рассветный воздух. Хлесткий удар и последовавшая за ним острая боль повергли его наземь. Пастырь навис над поверженным врагом. Марк смело посмотрел в желтые глаза смерти, но не увидел в них ожидаемого торжества.
– Не-е-е-ет!
Сквозь трясущуюся от страха толпу прорвался Тео и, увидев, что происходит, бросился к Марку и накрыл его своим телом. На лицо мужчины закапали горячие слезы.
Николас и Беккер видели эту сцену издалека. Только что покончив с делами на своем участке забора, они направлялись к площади, как вдруг Беккер схватил друга за локоть, смертельно побледнев. Лейфгунд напряг зрение и узнал того, кого Тэсса называла именем Хьорне.
Беловолосый опустил руку с кнутом и, склонив голову к плечу, принялся изучать мальчишку. Тео трясло от страха, он не мог заставить себя посмотреть на того, кого так ненавидел.
– Зачем?
Марк попытался стряхнуть с себя Тео и тут услышал тихий голос. Пастырь… разговаривал с ними? Парнишка поднял зареванное лицо:
– Ненавижу… ненавижу тебя…
Хьорне уклонился от скомканного удара и, перехватив кисть Тео, дернул его вверх. Голова парнишки беспомощно откинулась, и от резкого движения шапка свалилась, освобождая густую волну темно-русых кудрей. Марк изумленно вздохнул. Девчонка? Но как он все это время мог не замечать?
Беловолосый отпустил Тео и, убрав кнут за пояс, пошел дальше.
Никто не попытался его остановить. Он прошел так близко от Николаса, что тот, вытянув руку, смог бы зацепить кончик длинной белой косы. От Хьорне горько пахло сухой травой и дымом, шлейф этих запахов, неуместных ранним сырым утром, прочно отпечатался в сознании доктора. Теперь он понял, как на самом деле пахла смерть.
– Куда он идет? – заволновался он. Твердая рука Беккера легла на плечо, не успокаивающе, как привык Лейфгунд, а властно и подавляюще.
– Не вздумай дурить. Он никому из нас не по силам.
– Но… но там же Тэсса?
До Николаса начал доходить потайной смысл разыгравшейся драмы.
– Мы должны… Эй, пусти меня! Алоис!
Беккер очень не хотел бы этого делать, будь у него выбор. Однако в подобной ситуации выбора не было.
– Прости, – он дождался, когда друг отвернется, и взмахнул прикладом винтовки. Поймал обмякшее тело и, взвалив себе на плечо, понес в медпункт.
Это не их битва, и Беккеру хотелось верить, что Николас это когда-нибудь поймет.
Тэсса была очень зла. Нет, даже так – она была в ярости!
– Только вернись, я тебя… – начала она угрожающе, закончив разбрасывать вещи по комнате. Потом села на кровать и грустно повторила. – Только вернись, Алгард.
Погром, учиненный в порыве праведного гнева, не сильно упростил ситуацию. Дверь была все так же заперта, и до Тэссы доносились заглушенные расстоянием звуки выстрелов. Она до боли закусила губу. Как так вышло, что после всего, через что ей пришлось пройти, она снова вернулась к своему прежнему беспомощному состоянию, когда каждый считал себя вправе решать за нее? Тэсса стиснула кулаки. Нет, с этим надо что-то делать. При этом делать самой.