В ожидании возвращения Дит, она снова задремала, точнее, забылась беспокойным, похожим на галлюциногенный бред, сном. В нем ее тело горело в голубом огне, и человек, который казался родным, но был незнаком ей нынешней, держал ее за руку и говорил, что это ради блага всего мира. Потом она вновь оказалась одна в бесконечной, наполненной холодом, пустоте, где пролетающие мимо ослепительно яркие звезды жалили ее тело, оставляя на нем кровоточащие порезы. Тэсса кричала, кричала так громко, как только могла, но голос тонул в бесконечности равнодушной вселенной.
– Заставь ее замолчать!
Вместе с грубым окриком, на Тэссу обрушилась тяжелая оплеуха. Голова беспомощно мотнулась в сторону. Кто-то схватил девушку за волосы, заставляя смотреть вверх, в то время как игла вошла в плечо.
– Оставьте нас.
– Но сейчас не время…
– Вон я сказала!
В который раз за последнее время хлопнула дверь. Тэсса, превозмогая слабость и дурноту, держала голову поднятой, хотя, казалось, тяжесть была неимоверной.
– Прости, не надо было снова вкалывать тебе эту дрянь, по крайне мере, не сегодня. Знаешь, этот момент, момент истины, если хочешь, так сладок, что его стоило столько ждать. Но здесь немного темно для серьезного разговора. Включить свет?
– Не надо, – тихо проговорила Тэсса. Она не желала видеть. Это было слишком больно.
Лампа над головой тихо зажужжала, а после ярко вспыхнула. Ослепительный свет хирургической лампы заставил мозг пленницы буквально взорваться на тысячи вопящих от боли кусочков. Тэсса вскрикнула и до крови закусила губу.
– Отлично. Теперь мы поболтаем наедине как в старые добрые времена. Подружка.
Лиенн обворожительно улыбнулась, поправила лампу так, чтобы она светила только на нее, и сложила руки на груди. Она всегда была склонна к некоторой театральности, и сейчас не могла отказать себе в маленькой радости видеть выражение разочарования на лице лучшей подруги. Бывшей лучшей подруги. Впрочем, похоже, Лиенн вообще не слишком верила в дружбу.
В тот первый раз, когда лицо Цоминь мелькнуло перед залитым кровью глазами, Тэсса убедила себя, что была под влиянием наркотика. Но постепенно суровая реальность открылась для нее во всей своей уродливости.
– Что? Нечего мне сказать? – Лиенн усмехнулась. – А вот мне есть. Я бы даже дневник завела, чтобы годами записывать туда все проклятия, которые я бы тебе с удовольствием высказал лично. Но, увы, для этого я слишком неусидчива. Ну, ты же знаешь.
О, Тэсса знала! Во сколько авантюр она ее втравливала, не счесть. Но всякий раз помогала, если Тэссе требовалась помощь, всегда была рядом в тяжелые минуты. А теперь это будто два разных человека.
– Я ненавижу тебя, Тэсса, – ласково произнесла Лиенн. – Ненавижу всей душой. Мечтаю, чтобы ты сгнила в этой клетке, как лабораторная крыса, которой ты и являешься. Жаль, что я не могу избавиться от тебя собственными руками, но даже просто видеть твои мучения для меня уже счастье.
Каждое слово Лиенн вонзалось в мозг Тэссы отравленными иглами. В них было столько злобы, что она, точно яд, отравляла даже сам воздух.
– За что? – слезы проникали в голос, делая его сиплым и срывающимся. – Мы же всегда были вместе…
– Да, черт побери! Я подпустила тебя к себе, потому что ты жалкая! Ты как милый домашний зверек в аквариуме, мне нравилось чувствовать себя твоей хозяйкой. Но ты оказалась той еще змеей. Помнишь красавчика Бонне? Я думала, что он просто посмеется над тобой, но ты оплела его своей паутиной. Как, я не понимаю, как тебе удается привлекать мужчин, которые должны были достаться мне?
Глаза Лиенн наполнились злыми слезами, но она решительно смахнула их и продолжила, не дожидаясь реакции своей ошарашенной слушательницы.
– Ты выпила из него все соки, но тебе было мало, да? Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы отвадить его от тебя. Запугивание – не мой любимый метод, но красавчик Макс оказался редкостным трусом и сбежал даже быстрее, чем я предполагала, стоило только намекнуть, что теперь его жизни угрожает опасность. Тогда ты принялась мучить Николаса, – Тэсса вздрогнула, услышав это имя. – Я терпела из последних сил, чтобы не прибить тебя еще тогда.
– Но ты же смеялась над ним! – перебила Тэсса. – И сама подталкивала меня к нему.