– Слушай, – неожиданно Алгард преградил дорогу. – То, что ты видела… О Софии. Я не знаю, что это и как связано с тобой, но если ты не хочешь продолжать, мы можем сейчас же вернуться в машину и уехать.
Это была самая длинная фраза, услышанная Тэссой из уст этого мужчины. Сначала она даже не поверила своим ушам, но Ал буравил ее серьезным взглядом и ждал ответа. Неужели он заботился о ней? О Тэссе? Она задумчиво закусила губу.
– Я… – она попыталась разглядеть что-нибудь за спиной Хелмина, но увидела только пронзительную черноту тоннеля. – Я все решила. София, кем бы она не была, оставила для меня послание. Последнюю волю, если хочешь.
На последних словах Ал побледнел. Он всегда так реагировал на любые упоминания о погибшей девушке, из чего Тэсса сделала очевидный вывод, что он ее любил. А она любила его. Так сильно, что это причиняло боль.
– Кто она? Я видела вас обоих на фото в “Ассоциации”.
Хелмин отвернулся, отрезав хмуро:
– Никто. Если не передумала, то пойдем. И фонарик включи.
Первым, что Тэсса ощутила, шагнув на бетонную ступеньку, был холод. Подавившись ледяным воздухом, девушка закашлялась, хватаясь пальцами за онемевшее горло. Потом пришел страх. Не пройдя и пяти метров, Тэсса оказалась отрезана от внешнего мира – только каменный свод над головой и стены, в которые можно упереться, раскинув руки. Приступ клаустрофобии, ей ранее не знакомый, охватил девушку. Она попятилась назад, но внезапно уперлась во что-то спиной.
– Ты в порядке? – Хелмин посветил ей в лицо фонариком. – Тяжело дышать?
Тэсса набрала в грудь побольше леденящего сырого воздуха, сосчитала до десяти. Алгард не торопил ее, что было вовсе на него не похоже, впрочем, если бы она могла увидеть со стороны собственные полные ужаса огромные глаза, не стала бы так удивляться.
– Ага. Да, я в норме, – руки дрожали так, что фонарик едва не выпадал из пальцев. – Пойдем дальше.
Хелмин только пожал плечами, смирился с тем, что, похоже, никогда не сможет понять эту женщину.
Тэсса сама себя не понимала. Могла бы уже сидеть дома или лежать на любимой кровати, помирилась бы с Лиенн и пошла на свидание с Николасом, на этот раз серьезно и осознанно. Но нет, какая-то часть ее души, доселе никак себя не проявляющая, завладела разумом, и оставалось только удивляться, на какие еще авантюры Тэсса была способна.
Ступени внезапно закончились, перейдя в ровный бетонный пол, теряющийся в темноте бесконечно длинного узкого коридора. Тэсса остановилась и попыталась карманным фонариком объять необъятное. На помощь пришел Алгард, но даже им обоим не удалось прорезать чернильный мрак подземелья. В мертвой тишине оглушительно громко капала вода с потолка.
– Мне страшно.
Слова сами слетели с языка, Тэсса не успела их сдержать. И вдруг почувствовала легкое прикосновение к руке. Оглянулась – Ал выглядел как и прежде невозмутимо, словно бы не его пальцы только что ободряюще сжали ее холодную ладонь. Сталкер направил фонарик сначала в одну сторону, потом в другую, выхватывая из мрака одинаковые идеально ровные бетонные стены. Путь был только вперед.
Лишь сейчас Тэсса поняла, как важно было для них поговорить начистоту прежде, чем спускаться сюда. Здесь, под землей, все казалось другим, страхи оживали, и на первый план выходило одиночество. Как бы глубоко оно не было запрятано, как бы не маскировалось под гордость и самодостаточность – в темноте и тишине оставались только двое. Ты и твое одиночество.
– Куда нам идти? – сухо спросил Алгард. Его будто бы ничуть не волновало их беззащитное положение. Его не пугала темнота и тишина. И Тэссе было страшно представить, чего в таком случае он боялся.
– Откуда мне знать?
– Оттуда, – он посмотрел ей в глаза, явно намекая на вспышки видений, которые становилось все сложнее скрывать. Она честно попыталась сконцентрироваться, вызвать те чувства, что владели ею в момент “смерти” Софии.
Все тщетно. Она так боялась саму себя в такие моменты, что просто не могла сосредоточиться.
– Но я правда не знаю! – воскликнула Тэсса, едва сдерживая слезы. Единственное, на что она была способна, подвело ее. – Я обычный человек, я не могу видеть… всякое. Прости.
Она всхлипнула раз, другой и поняла, что не может остановиться. Слезы хлынули из глаз ручьем. Как тогда, когда чужая любовь к Алгарду переполняла ее сердце.