– Ты ведь бывал в этом городе раньше? – она повторила вопрос, который задала за ужином. Она словно чувствовала, что он слукавил. Может, и не соврал, но точно что-то не договорил. Как она это поняла – Тэсса точно не знала, скорей это была интуиция.
– Я же говорил, – он нахмурился, открывая глаза и сбрасывая с себя пелену расслабленности. Алгард не любил, когда ему задавали неуместные вопросы и лезли в его дела.
– Почему ты всегда что-то скрываешь? Почему не сказал тогда, что ранен? И сейчас…Снова? – от переизбытка эмоций Тэсса не удержала расческу в руках и с силой дернула за непослушную прядь. – Почему ты мне не доверяешь?
Алгард присвистнул сквозь зубы и вырвал из ее рук гребень.
– Дело не в тебе.
– Сейчас мы вдвоем, – резко оборвала его Тэсса и словно сквозь толщу воды услышала отголосок собственных слов. Они гулко оттолкнулись от пустых, обклеенных посеревшими от времени обоями, стен и рассыпались в звонкой тишине.
– Я бы на твоем месте поостерегся такое говорить, – мрачно предупредил Алгард, не сводя взгляда с ее закушенной губы. Тэсса судорожно сглотнула и передернула плечами, возвращая себе былую уверенность.
– В отличие от тебя, я тебе доверяю! – с укором выпалила она и снова протянула руку за гребнем. Ей хотелось скрыть волнение и отвлечь мужчину от своих подрагивающих ресниц и истерично бьющегося в груди сердца. Но Хелмин перехватил ее руку и опустил себе на колено.
– Хорошо, – согласился он и разжал пальцы, – что ты хочешь знать?
Девушка порывисто вдохнула ставший густым воздух и поспешила снова спрятаться за его спиной. Он протянул ей расческу, прислушиваясь к напряженному дыханию, и словно догадался.
– Я расскажу тебе, – сдался он, и не дожидаясь ее ответа продолжил. – Я сирота. Мои приемные родители жили здесь, и я вырос в этом городе. Когда мне было тринадцать, они погибли. Хоффман взял меня под свою опеку.
– Прости, – хрипло пробормотала Тэсса, понимая, что не имела права вторгаться в его личную жизнь. Она и без того погрязла в его прошлом словно в трясине, из которой не было возможности выбраться, лишь окунуться с головой и увязнуть навсегда. И она упрямо шла вперед, даже не пытаясь спастись.
– Не извиняйся. Ты так хотела моей откровенности, что теперь в извинениях нет никакого смысла, – беззлобно ответил Алгард и запрокинул назад голову, пытаясь краем глаза посмотреть на Тэссу, но та уткнулась лбом ему в спину. Сталкер шумно вздохнул и чуть раздраженно напомнил. – Ты хотела меня причесать.
Тэсса кивнула и снова нащупала на старом покрывале гребень.
– Это ведь ты спас меня тогда, в машине? – ее голос подрагивал, но любопытство с новой силой овладевало ей. – Как? Эта подвеска….
– Это талисман, – пояснил мужчина, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки и выуживая из-под воротника уже знакомую гайку на толстой цепочке. Тэсса, совсем забыв о своих переживаниях, затаила дыхание и подалась вперед, заглядывая через плечо сталкера. – Сколько я себя помню, он всегда был со мной. Родители говорили, что подвеска была на мне, когда меня нашли, думаю, ее оставили мои настоящие родители.
Тэсса снова пересела поближе и протянула руку к гайке, но так и не решилась коснуться. Заметив ее замешательство, Алгард снял цепочку через голову и вложил ее в протянутую ладонь. Талисман оказался тяжелым и неожиданно теплым, словно все это время он впитывал тепло мужчины. Необычайно гладкие, без единой царапины грани излучали едва различимое голубоватое сияние.
– Он обладает защитными свойствами и предупреждает об опасности.
– У тех мерзавцев... Я хотела сказать, то странное оружие, которое было у сектантов и людей и КАС, оно тоже такое? – неуверенно спросила Тээса, поднимая глаза на Хелмина и замечая странный блеск в его синих глазах. – Что это такое?
– Да, – он кивнул. – У этих фанатиков тоже есть подобные предметы. Я когда-то пытался найти родителей и обнаружил, что таких талисманов много, все они обладают разными особыми свойствами. Сектанты считают себя посланниками божьими, а их называют артефактами – орудиями против неверных. Это плохо, – после короткой паузы добавил он.
– Что такое? – всполошилась Тэсса, снова взвесив цепочку в руках. Подвеска незаметно для нее похолодела, принимая привычную для металла температуру.