Улица с полусгнившими деревянными домиками вывела их на перекресток двух дорог. Здесь, в центре покинутого города, упадок и разрушение приобрели несколько иные формы. Густой подлесок отступил, беснуясь в отдалении, обступая город со всех сторон, однако сквозь широкие трещины в асфальтовом покрытии прорастала трава, а вездесущий дикий плющ хищно оплетал пришедшие в негодность строения. Груды ржавого металла – автомобили и троллейбусы – унылыми скелетами торчали из зарослей. Над головой нависали суровые тени трех и пятиэтажных домов с темными прямоугольниками пустых окон. Кое-где возле них валялись раскрошенные бетонные блоки, рухнувшие под собственной тяжестью балконы и даже целые этажи. И было тихо. Тихо как в могиле.
Здесь очень давно никто не жил.
Хелмин остановился и достал карту.
– Больница находится на улице Павших Стрелков. В этой точке, – он ткнул пальцем, – она выходит на площадь.
Тэсса подошла ближе.
– Пойдем туда? – поинтересовалась она оживленно, но тут же сникла. – А мы не заблудимся? Тут ни одной таблички не осталось.
Она была права. В редких случаях названия улиц еще можно было разобрать, а в большинстве их просто не осталось.
– Будем ориентироваться на площадь, она большая, – скомандовал Хелмин. – Смотри в оба. Днем мутанты обычно не вылезают, но на всякий случай не отходи далеко.
Они обсуждали это в дороге. Кромберг писал, что на них напали какие-то твари. Алгард слышал разное, но сам никогда не сталкивался близко, поэтому все были немного на взводе.
Возможно, причина странного поведения Ала была именно в этом.
Они с Тэссой как раз миновали перекресток, углубившись в неширокую улочку, ведущую к площади, как она заметила отсутствие Николаса.
– Идиот, – прорычал Ал, тормозя и скрипнул зубами, пытаясь успокоиться. – Когда ты видела его в последний раз?
Они вернулись немного назад и, к счастью, Лейфгунд нашелся быстро – он бежал к ним, на ходу размахивая руками. Запыхавшийся и потный, доктор остановился, перевел дух и почти сразу оттащил Хелмина в сторону и что-то горячо зашептал.
– Секретничать нехорошо, – Тэсса не стала терпеливо дожидаться в сторонке и решительно их прервала. Посмотрела сначала на Николаса, потом на Алгарда. – И, кстати, я все слышала. Так значит, за нами следят?
– Доктор ошибся, – не глядя в ее сторону, негромко сказал Хелмин. – Правда, доктор?
Лейфгунд медленно кивнул, однако их наскоро сколоченный спектакль не произвел на Тэссу впечатления.
– Я тоже это чувствовала. С тех пор, как мы оставили машину. Что?
Последний вопрос адресовался сталкеру. Тот стоял как громом пораженный.
– Не думал, что ты заметишь, – вынужденно признался он. Тэсса без стеснения фыркнула.
– Итак, мы все втроем почувствовали одно и то же, – подытожила она. – Значит, мы скорее всего не ошибаемся. Какие у нас есть варианты? Алгард?
– Продолжить путь.
Тэсса посмотрела на Николаса.
– Я не знаю, – спасовал он. – Давайте делать, как он сказал.
Инстинкт самосохранения тут оказался сильнее личной неприязни, и Тэсса с удовлетворением отметила новые подвижки в отношениях между мужчинами. Они могли делать вид, что ничего особенного не происходит, но она же видела, какими глазами они друг на друга смотрят. Чисто по-женски это противостояние грело ей душу, если допустить, что именно она была тому виной, но с другой стороны быть в центре внимания для нее в новинку и приносило больше хлопот, чем удовольствия. Пусть Лиенн бы с ней и не согласилась.
Обещанная Хелмином площадь оказалась совсем рядом. Круглый участок, относительно свободный и чистый, в окружении невысоких крепких домов, построенных на совесть, потому как внешне они пока еще сохраняли какой-никакой вид, хоть и осыпались до такой степени, что подходить к ним было опасно. Тэссе все казалось необыкновенно интересным, и, хоть их поездка едва ли могла считаться познавательной экскурсией, ей очень хотелось как можно подробнее рассмотреть все и запомнить. Она не заметила, как отошла от мужчин на заметное расстояние. Ее внимание привлек фонтан в центре площади. Когда-то он наверняка поражал красотой, но и сейчас круглый бассейн с мраморной фигуркой ангелочка, трубящего в трубу, представлялся девушке произведением искусства. Она взобралась на парапет, но вдруг ботинок заскользил, и Тэсса тонко вскрикнула, взмахнув руками.