Ал одобрил идею, и они прошли еще немного вперед, минуя ряд одинаковых дверей и выцветших плакатов. Один раз Тэсса не удержалась и заглянула в один из кабинетов. Посреди пустого помещения стояла брошенная инвалидная коляска, и Тэсса поспешно вернулась к Алгарду.
– Вот он, – тот уже нашел план и водил по нему пальцем. – Лаборатория на втором этаже. Лестница тут, за первым поворотом.
Тэсса прошла вперед и посветила на ступени. Бетонная лестница казалась вполне надежной, и Тэсса начала подъем.
Наверху было куда светлее за счет окон, и фонарик можно было убрать. Двери в лабораторию легко угадывались по табличке. Язык, на котором была выполнена надпись был в ходу в Новой Европе, поскольку Чаровск, по словам местных, бросили не так давно. Однако внутри ждало разочарование.
– Но как так?.. – Тэсса застыла в дверях, и Алгард осторожно ее потеснил, чтобы пройти. – Что тут произошло?
Сталкер деловито осмотрел тот хаос, в который была превращена лаборатория, и ответил уверенно.
– Постарались люди. Били и крушили специально, чтобы точно ничего не уцелело. Что-то могло остаться в шкафах и в столах.
Они осмотрели все, но нашли лишь старую, давно никому не нужную документацию. След оборвался. Снова.
Тэсса молча вышла в коридор.
Ветер принес с улицы сладковатый запах гниющей листвы. Тэсса на негнущихся ногах подошла к оконному проему и выглянула наружу. Внизу нервно расхаживал взад-вперед Лейфгунд. Тэсса хотела было позвать его, но передумала. Слишком по-детски.
– Ты в порядке?
Ал подошел незаметно и встал за спиной. Тэсса зябко поежилась:
– Мне страшно здесь, – признаться было несложно, и сталкер не стал издеваться, просто положил ладонь ей на плечо и легонько сжал.
– Это нормально. Вначале всегда так. Привыкнешь.
А если она не хотела привыкать? Они оба подумали об этом, и ни один не решился произнесли вслух.
– Кто разрушил лабораторию, как ты думаешь? – спросила она. – Те, от кого прятались Кромберг и эта малышка, Мария?
– Не исключено. Или он сошел с ума и сам все порушил.
Тэсса покачала головой. Кромберг из ее видений был уставшим немолодым мужчиной, раскаявшимся и несчастным.
– В любом случае, если мы ничего не нашли, лучше вернуться к фургону,– сухо произнес Ал, отходя. – К вечеру нас не должно быть даже близко к городу.
Тэсса понуро поплелась за ним, но вдруг что-то заставило ее обернуться. Ветер загадочно шуршал, гоняя по полу сухие листья и мусор, и как будто бы хотел что-то нашептать. Тэсса снова вернулась к окну, лишенному ставень. Ветер, обрадованный новой игрушкой, принялся теребить ее спутанные волосы. Там, внизу, расстилался пустой мертвый город, похожий на детский конструктор, испорченный капризным ребенком. Рухнувшие домики пригорода, покосившиеся грустные многоэтажки, вздыбившийся панцирь серого асфальта. И темнеющее небо с сиреневой прослойкой на горизонте. Скоро закат. Тэсса вздрогнула, провела ладонью по обнаженной коже, покрывшейся зябкими мурашками.
Страшно и пусто. Этот город был слишком страшным и пустым.
Хелмин не стал ее ждать. Тэсса спустилась по лестнице вниз и вышла на улицу. Здесь было еще холоднее и сумрачнее, как будто за те минуты, что она потратила на обратный путь, на город рухнуло небо.
– Алгард! – позвала она. Пустая мрачная улица внушала ей страх. Повинуясь ему, Тэсса поспешила вперед, туда, где виднелся просвет между домами и там, на пересечении двух улиц, нашла сталкера. Алгард был напряжен, не обращая на нее внимания, высматривал что-то по сторонам. Встретившись с ним взглядом, Тэсса заметила в его глазах неподдельное беспокойство.
– Где Николас?
Из его уст это имя прозвучало впервые, и оттого более тревожно. Тэсса почувствовала, как стремительно холодеют пальцы от ужаса. Действительно, в последний раз взглянув из окна на дорогу, она не заметила Лейфгунда, меряющего улицу широкими шагами. Или его там уже не было?
– Может, он просто отошел, – в растерянности пробормотала она. – Что-то увидел или…
Эта мысль пронзила Тэссу, как игла. Что он мог здесь увидеть? В мертвом городе, где не осталось ничего живого?