В пятой — СНИЛС, страховка от жизни, от которой уже ничего не ждёшь.
В шестой — место жительства, привязанность к месту, где его никто не ждёт.
В седьмой — место работы, каторжная каторга, высасывающая все соки.
В восьмой — должность, жалкая ступенька в иерархии равнодушных.
В девятой — семейное положение, одиночество, застывшее в графе.
В десятой — состав семьи, пустота, зияющая в самом сердце.
Наконец анкета сдалась, и в следующей вкладке ему предложили выбрать филиал Центра Добрых Услуг. Костя, безразлично ткнув мышкой, выбрал ближайший к дому.
В следующей вкладке он наконец увидел календарь. Ближайшая свободная дата была лишь 14 августа.
— Да что же это такое?! – вырвалось у Кости, когда он осознал, что сорок минут его жизни были безжалостно поглощены этой бессмысленной борьбой с системой.
Схватив телефон, он начал набирать уже знакомый номер. И тут же вкрадчивый баритон Яны, заученно произнес:
— Добрый день, вас приветствует электронная помощница Яна, – пауза, – назовите, пожалуйста, ваши полные фамилию, имя, отчество.
— Коковыхин Константин Николаевич, – прохрипел Костя, уже ни на что не надеясь.
— Назовите ваш индивидуальный налоговый номер, – прощебетал голос Яны, словно предлагая чашечку яда.
Костя назвал номер, чувствуя бесконечную бездну отчаяния.
— Здравствуйте, Коковыхин Константин Николаевич, – послышался второй женский голос, и затем опять голос Яны: – Скажите громко и внятно, какой у вас вопрос?
— Соедините со специалистом, – нетерпеливо сказал Костя.
— Я тоже специалист, – снова обиженно ответила бот Яна. – Скажите, чем я могу вам помочь?
— Соедините со специалистом, – повторил твердо Костя.
— К сожалению, сейчас все специалисты заняты, ожидание займет более десяти минут, – возникла пауза, и голос продолжил: – Подскажите, может, я могу вам помочь?
— Соедините-со-спе-ци-а-ли-стом! – прошипел Костя, словно заклинание, в котором сконцентрировалась вся его ненависть.
Снова мучительная пауза.
— Время ожидания специалиста, – отчеканил голос, – двадцать минут.
Костя снова вынужден был окунуться в этот тошнотворный звуковой поток. Когда до истечения времени оставалось пять минут, голос Яны вдруг объявил:
— К сожалению, у сотрудников закончился рабочий день. Просьба позвонить завтра, – пауза, – Коковыхин Константин Николаевич, у вас остались еще какие-то вопросы?
— Нет, – прозвучал сдавленный, сломленный голос.
— Спасибо, что выбрали нас, – елейно произнесла Яна, и тут же второй женский голос предложил: – Пожалуйста, оцените работу от нуля до девяти…
Не выдержав больше этого напряжения, Костя вскочил со стула и с ненавистью посмотрел на телефон, который сжимал в руке. Внезапно для самого себя, вопреки всякой логике, он заорал во все горло:
— Да пошла ты, тварь!
Все в зале разом оторвались от мерцающих мониторов и прилипших к рукам телефонов, будто по команде свыше, и взгляды их обратились к нему. Костя окинул этот лес глаз быстрым нервным взглядом и решительно зашагал к кабинету Павла, своего непосредственного начальника.
Он постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.
— А, Костя, – затараторил Павел, верный своему темпу. Он восседал на краешке стола, словно на троне, в одной руке балансировала стопка отчетов, в другой он, не переставая, строчил что-то в смартфоне. – Ты прислал мне отчёт по поставщикам? Я просил тебя переделать! Там же чёрт ногу сломит от ошибок!
Костя проигнорировал поток его слов.
— Павел, мне нужен отгул на завтра.
— Нет, нет и еще раз нет! Никаких отгулов, – Павел, словно юла, спрыгнул со стола и метнулся к монитору, продолжая что-то яростно выстукивать на телефоне.
— Мне нужно в Центр Добрых Услуг, – процедил Костя.
— Что ещё за Центр? Костя, опомнись! У нас сроки поставок горят! Быстро переделай отчёт и отправь дилерам. Что с тобой? Соберись! – Павел вскочил как ужаленный, прижал телефон к уху. – Чтобы через пять минут отчёт был у меня на мыле! Всё, давай! Я на звонке.
С этими словами, тыча пальцем в телефон, Павел, выйдя из кабинета, стремительно направился к лифту. Костя понял: вот сейчас он уйдёт, и другого шанса не будет. От отчаяния он схватил Павла за рукав. Павел замер, изумлённо уставился на руку, затем перевёл взгляд на Костю.
— Меня приговорили к смертной казни, – выпалил он, слова прозвучали оглушительно громко, и он сам ужаснулся их зловещему эху. Сидевшие неподалёку девушки и молодой парень, словно марионетки, повернули головы, посмотрели на него, потом на Павла и, скривив лица в гримасе отвращения, отвернулись, вновь погрузившись в экраны мониторов.