Он вышел. Лестницу прошёл пешком, считая ступени: десять, двенадцать, четырнадцать. С каждым шагом понимал: боится не дедлайна и не рейтинга, а пустоты с ровными краями. Из этого страха рождалось желание писать не для алгоритма, а для себя.
На улице его встретил ровный свет. Он поднял воротник и пошёл к метро, игнорируя экраны. Внутри звучало обещание: проверю всё. Ещё раз. Если ошибся — признаю. Но пока память держала форму, как бумага.
Завтра в 20:00: разговор, в котором «так легче» звучит как приговор.
Вопрос: Что вы никогда не отдадите «на заботу»?
Если понравилось — добавьте книгу в библиотеку ❤️
Разговор с матерью
ЛЕНТА / УТРО
— Совет дня: позвольте близким забывать лишнее — это забота!
— Курс «Гигиена памяти 60+»: Как отпускать без чувства вины.
— CareClean™ рекомендует: Мы уже скрыли 7 устаревших воспоминаний. Продолжить?
— Комментарий (популярный): «Если мама не помнит — значит, так легче обеим сторонам» 8,9 тыс. лайков.
Он долго смотрел на экран телефона, как на холодное стекло: видно всё, кроме нужного. Потом нажал «звонок».
Гудок. Второй, короткий. Щелчок шумоподавления — и мамин голос, мягкий, отшлифованный телефоном:
— Сынок? Чего так рано?
— Доброе. Всё нормально. Просто вопрос.
— Опять про работу? Ты же у меня как врач — утром кому-то плохо.
Он усмехнулся, но голос оставался ровным:
— Не про работу. Личный. Помнишь Лену, мою одноклассницу?
Пауза. Короткая, но он её заметил.
— Лену… Кажется, была. Тёмненькая? Или я путаю…
— Света была тёмненькая. А Лена — светлая. Она рисовала. Помнишь, мы стену мелом расписывали за школой? Я пришёл домой весь белый, ты ругалась.
— Это да. Мел уши не отмыть. У тебя и на носу белое было… С кем же ты тогда был? С Кирой? С Ларисой?
— С Леной.
Мама замолчала. Потом сказала осторожно:
— Может, была… Сынок, у меня теперь «Забота Плюс». Врач сказал, что не надо держать лишнее. Я курс прошла, легче стало. Может, поэтому и не вспоминается. Ты лучше расскажи про свою девушку.
— Мам, никакой «лишней». Я про человека. Лена. Мы дружили.
Он закрыл глаза, вспоминая запах пирога и её смех. Молчание на том конце только усиливало пустоту.
— Дружили… — повторила мама. — У тебя же Света была. Она приходила, пирожки ела. Это я помню. А Лена… Подожди. Может, с веснушками? Которая уехала?
— Нет. Без веснушек. Рисовала. Мы с ней…
Телефон мягко подсказал: «Скажите маме: “Не переживай, всё хорошо”». Он стёр подсказку.
— Сынок, — продолжала мама, — сейчас всё в интернете. Если там нет, значит, нет. Я передачу смотрела: врач говорил, что полезно отпускать лица, которые не приносят пользы. Это гигиена памяти.
— Мам, ты её лицо помнишь? — спросил он шёпотом.
На том конце звякнула ложка, посыпались звуки кухни. Вернувшись, мама сказала устало:
— Не обижайся. Я и Свету еле помню, кроме пирожков. Может, ты один рисовал. Ты ведь любил один.
Он сжал кулаки.
— Нет. Её волосы были светлые. Она ела твой пирог и говорила, что корица — самая честная специя. Ты засмеялась и ответила: «Корица — это от бедности». Помнишь?
Секунда тишины. Потом уверенность:
— Так это Света сказала.
— Нет, — сказал он механически. — Света корицу ненавидела.
— Ой, ну что ты споришь. Я поставила приложение «Тихая Полка». Оно учит отпускать ненужное. И правда легче. Поставь и ты.
На экране вспыхнул баннер: «Подключите “Тихую Полку” со скидкой для родственников». Он отключил.
— Мам, — произнёс он спокойно, — а если то, что вы считаете ненужным, это люди?
Мама коротко рассмеялась:
— Кто ж людей будет забывать. Всё, чай стынет. Я тебя люблю. Не думай об этом. Это было давно. Или не было.
Связь оборвалась аккуратно. Телефон подсчитал: «Позитивность диалога — 82%».
Он положил его экраном вниз. В комнате стало слышно всё: тиканье часов, скрип батареи, шорох одежды. И холод изнутри.
Артём сел к окну. В луче на подоконнике кипела пыль — крошечные, упрямые точки, неподдающиеся никакой «гигиене». В памяти оставалась мамино первое, самое честное «кажется, была».