Артём прошёл мимо. Датчик просканировал его лицо, показатели упали на десятые доли. Киоск предложил «дыхательную практику», он тоже прошёл мимо.
Внутри пахло кофе, пластиком и напряжением. На каждом столе стояло кольцо светодиодов для «естественной фотогеничности» во время рабочих трансляций. Над рядами висели таблички каналов: «Негодование», «Вдохновение», «Разоблачения», «Трогательные истории». Отдел «Факты» прятался в углу за шкафом с растениями.
С потолка спускались микрофоны на тонких тросах. Они улавливали дыхание и корректировали в приложении уровень вовлечённости. Камеры мигали зелёным. На стене главный экран показывал «пульс редакции»: графики, охват, среднюю длину удержания, конверсию негодования. Сбоку шёл список актуальных эмоций: облегчение, тревога, радость, светлая злость. Сегодня лучше всего работала злость.
— Тёма! — Даня появился рядом. На его футболке сияло «Я — тренд», на груди блестел значок «Лучший заголовок недели». Он коллекционировал их с особым усердием.
— Просадка по негодованию, нужен материал, — сказал он. — В духе: «Это возмутительно, но вы не удивитесь». Я накидал варианты. «Ты не поверишь: нас снова обманули (поверишь)». Или «Они делают это каждый день, а мы такие — ну ок». Красота?
— Красота — это когда правда, — сказал Артём. Его голос прозвучал глухо, потерянно среди шума.
Он включил компьютер. Экран приветствовал его: «Добро пожаловать, Артём! Ваша искренность — 61%. Попробуем дотянуть до 70?» Под приветствием загорелась рамка:
НИЗКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТЕКСТА.
Под ней появились указания:
— Слишком длинные абзацы.
— Нет триггеров негодования.
— Нет CTA («вынеси это в сторис»).
— Добавьте личную боль.
— Добавьте шутку.
Артём смотрел, и слова превращались в команды.
— Видишь? — Даня кивнул на экран. — Даже система говорит: мало боли. А людям нужна боль. Чёткая, с экспозицией.
— Людям нужна тишина, — сказал Артём.
На секунду всё стихло. Даже подвесные микрофоны замерли. Потом на экране вспыхнуло: «НЕЯСНАЯ РЕПЛИКА. ВОВЛЕЧЁННОСТЬ –0,1».
Даня фыркнул, сделал глоток кофе. Экран выдал отчёт: «Бодрость +0,4; улыбка +0,1; вовлечённость коллектива +0,2». Камера мигнула зелёным: ракурс идеальный.
В этот момент дверь переговорки открылась. Вышел главред. Он шёл быстро, щёлкая по планшету.
— У нас просадка по тревоге. Кто берёт? — сказал он.
— Я! — откликнулась стажёрка Майя. На её худи было написано: «Делай контент, а не выводы». На запястье вибрировал браслет-помодоро. Каждые двадцать пять минут он напоминал: сменить эмоцию.
— Отлично. Тема: «Что делать, если ваш рейтинг падает?» Заголовок: «Вы упали? Вас толкнули?» Лид: «Вас обманывают». Добавь личный опыт, но без философии.
— Философия плохо заходит, — вставил Даня.
Артём промолчал. В комнате над головами висели экраны с цифрами «эффективность реплики». Любой спор здесь решали проценты.
Он подошёл к кофемашине. Она приветливо пискнула: «Собери 20 лайков за улыбку — получи двойной капучино». На экране появилось его лицо. Машина оценила: «Нейтрально. Рекомендована лёгкая радость». Он скривился — стало «слегка негативно». Машина задержала кофе. Пришлось улыбнуться. «Прекрасно!» — пискнула система, сфотографировала и выдала кружку.
Возле микроволновки двое редакторов репетировали: «ЭТО—НЕ—НОРМАЛЬНО!» — «это не нормально…» — «это не нормально?» На экране рядом загорелись кривые. Вариант с усталостью удерживал дольше. Они отметили: «берём усталость».
На доске висел плакат: «Факт — это скелет. Эмоция — мясо». Под ним когда-то написали: «Трупы — тоже мясо». Надпись стёрли, но тень букв оставалась.
Артём вернулся к столу. В тексте у него был абзац про то, что люди перестали дочитывать мысли до точки. Система предложила: «Разбейте мысль на клипы: “Раз. Два. Три. Ты с нами?”». Он вздохнул. Ему казалось, что он пишет письмо человеку за стеклом, и тот слышит только цифры.
В мессенджере всплыло:
#негодование-утро
Даня: нужна личная боль.
Майя: колено.
SMM: у всех болит отсутствие охвата.
Главред: делаем боль как отсутствие. «Мне не пишут — значит, я не существую». Кто возьмёт?
Артём закрыл окно. Перед ним остановилась Кира, дизайнерка. От её рюкзака пахло гуашью. Артём вспомнил двор и рисунок солнца мелом. Секунда — и память исчезла.
— Я сделала два варианта для рубрики «Я не идеален, и это нормально», — сказала она. — Глеб выбрал тот, где шрифты дрожат.
— Дрожащие шрифты — это моя интонация, — усмехнулся Артём.