— Стул там, — кивнул Шорох. — Мы не представляемся вслух всем. Сначала сидим. Потом — если руки не чешутся к телефону — знакомимся.
Он прошёл внутрь. В комнате — человек шесть-семь. Все разновозрастные, словно фотокадр, в который попали разные эпохи. Женщина лет пятидесяти — руки с чернилами в складках, все движения экономные. Мужчина его возраста, худой, с короткой бородой и обожжённым взглядом тех, кто слишком долго смотрел в код. Девочка-подросток в толстовке с оборванным шнурком, с настороженной улыбкой, держала в руках блокнот — судя по краю, уже не первый. На дальней лавке сидела малышка лет пяти, рисовала на длинной полосе обоев — рядом с ней темноволосая мама складывала в стопку листы, как драгоценности. В углу — дальше от света — незаметная женщина в очках чистила карандаши ножом: строгала медленно, как будто каждую стружку — на память.
— Давно пришёл? — спросила из полумрака женщина с чернильными руками. — Садись ближе к свету. Зови меня Любовь Сергеевна. Здесь зовут «Фонд». Не про деньги, — её губы дрогнули в улыбке, — про память, что стоит на моих полках.
— А это — Майя, — Шорох кивнул на маму с девочкой. — Курьер. Она умеет доставлять письма, которых как будто нет.
— Азат, — произнёс свой ник худой бородач. — Бывший айтишник. Теперь — коротковолновик. Слышать — безопаснее, чем говорить.
— А я — Кира, — отозвалась «невидимая» женщина в очках. — Иногда приходится быть тенью. Это полезно, когда тебя хотят стереть.
Его настороженность держалась, как поводок. Он скользил взглядом по мелочам: по кривому фитилю свечи; по царапинам на столешнице — кто-то вырезал когда-то «Н/Г 1989»; по ватману на стене, где пунктиром были нанесены улицы — не все, только нужные. На пересечениях — крохотные солнца из мела. Солнца тянулись цепочкой от парка, где они с Леной рисовали когда-то на асфальте, до типографии, а оттуда — сюда, в подвал. Карта — не для глаз, для пальцев: кто-то обводил точки, и мел остался на подушечках. Связи — тактильные.
— Ну, рассказывай, — мягко подтолкнула Любовь Сергеевна, пододвигая к нему кружку. — Чем пахнет твой день?
— Сегодня — пастой из карандаша, — ответил он, удивляясь собственным словам. — И тряпкой. И… тишиной в кафе. Там, где официант не видел собеседника.
— Хорошо, — кивнула Кира. — Мы так проверяем. Кто скажет «пахнет контентом» — идёт обратно пить своё. У нас память — через нос и руки.
Негромкий смех пробежал по комнате. Это был первый смех за многие дни, не вылизанный до кругляша.
— А правила? — спросил Артём. — Если это не ловушка, то это — клуб. В клубах есть правила.
— Есть, — сказал Азат. — Первое — без железа. Если железо нужно — оно у нас своё, тупое и обиженное. Мы его обучали забывать. Второе — никаких ключевых слов: эти три — знаешь какие, не произносим, иначе рядом начинает вонять рекламой. Третье — всё, что написано, остаётся написанным даже если нас не станет. Поэтому пишем аккуратно и разборчиво. Четвёртое — не геройствуем. Ты не Мессия. Тут они не любят мессий, — кивок куда-то вверх, туда, где город.
— И ещё, — добавил Шорох, — если хочешь что-то спросить — сначала нарисуй. Иногда рисунок — уже ответ.
Любовь Сергеевна наклонилась, вынула из ящика приплюснутую коробку из-под печенья, открыла. Внутри — фотографии. Настоящие, глянцевые, с белой рамкой. На некоторых — пустота, там, где должен быть человек. На других — силуэты, как если бы кто-то вышел из кадра мгновением раньше. На одной — женщина с косой, но только коса, как хвост кометы, а лица нет. На обороте каждой — шариковой подпись: «Аня, чай в три», «Саша. В парке. Качели». Даты — есть. Система, конечно, сказала бы: «глюк оптики». Но он держал снимок — и чувствовал тёплую подушечку чужого пальца, вдавленную навсегда в бумагу.
— Мы собираем «там, где должно быть лицо», — пояснила Любовь Сергеевна. — Это наш особый отдел. Потом дети будут смотреть и говорить: «здесь был человек». А если им скажут «не было» — они ткнут пальцем.
— Иногда мы снимаем на плёнку, — сказала Кира, глядя поверх очков. — Не ради ретро. Просто плёнка — это химия. Алгоритм неохотно переключается с цифры на запах реактива. Он не любит тратить на нас свои нейроны.