Лифт мягко довёз его до первого, двери разъехались — и город вывалился навстречу привычным шумом, на который сегодня легла новая, липкая тишина. Та самая, неправедная: в ней вещи «не узнают» тебя.
Первым делом он позвонил маме. Палец сам нащупал контакт «Мама» — старую фотографию, обрезанное лицо, снятое в тот день, когда они смеялись над её попыткой освоить фронталку. Гудки потянулись по одному, а потом срезались автоответчиком: «Абонент не отвечает». Он попробовал ещё раз. И ещё. На четвёртый раз звонок оборвался сразу — как будто с той стороны телефон решил не выдавать этой попытке даже шанс на звук.
Секунда — и всплыло сообщение от оператора: «Не удалось соединить: ваш номер скрыт настройками конфиденциальности получателя». Он набрал смс: «Мам, это я. Всё норм. Перезвони». Ожидание превратилось в серую надпись «ОТПРАВКА…» и застыло.
Через минуту пришёл скриншот от мамы — не напрямую ему, а в семейный чат, где он обычно был активным, а теперь его аватар стал безлико-серым: «Мне кто-то звонил, написано “неизвестный номер”. Не беру такие. Это мошенники?». Под скрином — сердце от тёти и совет от двоюродного: «Не отвечай никому, кроме помеченных контактов». Его же попытка ответить зависла «в обработке модерацией».
Он открыл мессенджер — переписки с друзьями, где обычно можно было спрятаться от мира. Вверху — Ася, её аватар улыбается как солнце: «Ты жив?». Это было две недели назад, после его первого поста о «белых пятнах». Он набрал: «Есть разговор. Очень странный. Важно». Состояние: отправляется. Через пять секунд — «не доставлено». Снизу подпрыгнула вежливая подсказка: «Сообщение скрыто: у вас нет достаточной доверенности для связи с этим пользователем».
Он написал Паше: «Паш, ты сегодня в городе? Хочу встретиться. У меня…» — «не доставлено». Написал ещё одному — Вите, который всегда отвечал мгновенно: «Ты помнишь Лену?» — и сразу же система предложила заменить «помнишь» на «знаешь», подчёркнутым, как орфографическую ошибку. Он ткнул «отмена», но подсказка нависла, не уходя.
Внутри повеяло холодом, как от окна, оставленного открытым зимой. Он подумал: хорошо, ладно, это — сеть, сеть можно обмануть старым способом, позвоню из таксофона. И тут же улыбнулся собственной наивности: таксофоны теперь — как динозавры на детской картинке. Он поднял взгляд — и вдруг отчётливо увидел: городу понравилось жить с вымышленными, удобными словами. На билбордах — «гармония», «забота», «связь», а у него в кармане — «неизвестный номер».
Он пошёл к метро, стараясь не смотреть на телефон. Станция встретила привычным сабвуферным гулом эскалаторов; людей вокруг было много — и ни одного, кто бы был его. Он приложил телефон к турникету — короткий писк, красный крест. Экран на стойке, где обычно показывалось «вход разрешён», отреагировал холодно: «Аккаунт не распознан. Повторите попытку или обратитесь к оператору». Он попытался ещё раз — тот же крест, чуть громче раздражённый писк. За спиной уже дышали, переступали, недовольно шмыгали. Краем глаза он поймал взгляд девушки в наушниках: сначала удивление, потом немая оценка — «опять какой-то безналогик».
— Мужчина, пожалуйста, не задерживаем, — сказал скучающий контролёр, даже не глядя на него. — Карта имеется?
— Телефон… — начал Артём и, на автомате, вытащил пластиковую банковскую карту. Это было как достать паспорт в чужой стране — жест инстинкта.
Он приложил. Пискнуло. Экран подумал и выдал: «Платёж отклонён. Требуется подтверждение профиля владельца. Уровень доверия: низкий».
— Следующий! — уже без «пожалуйста» сказал контролёр. — Не собирайте очередь.
— Подождите, — Артём сделал шаг к стойке. — У меня… что-то с профилем. Можно за наличные? — вопрос прозвучал почти смешно — как реплика из старого фильма.
— Наличные? — подросток впервые поднял глаза. Взгляд был искренне пустой, как у человека, которому объясняют инструмент, которого он никогда не держал в руках. — У нас нет функционала под наличные. Наличные — это банкоматы. А мы — метро. Отойдите.
Слово «отойдите» ударило ему в грудь. Он отступил. Сзади, шумно выдохнув, прошёл мужчина — турникет отозвался зеленым, приветливо. Прошла девушка — подписка «Проезд+» дала ей отдельную мелодию. Прошёл подросток с огромным рюкзаком — просвистело «добро пожаловать, Егор!». Ему же — дважды «не распознан».