Артём пытался убедить себя: розыгрыш, глупая игра. Может, они договорились проверить его реакцию. Но холод поднимался изнутри.
Он достал телефон, открыл поисковик. Набрал: «Елена, школа №47, выпуск 2015».
Результатов не было.
Приложение подсказало: «Возможно, вы имели в виду: Лариса».
Он сжал телефон так сильно, что побелели пальцы. Хотел закричать: «Вы врёте!» — но понимал: они не врали. Они действительно не помнили.
За окнами сгущалась ночь. На фасаде напротив светились слова: «Алгоритм заботится о вас. Не бойтесь забывать».
Артём смотрел на них и впервые почувствовал: мир вокруг и он сам жили в разных реальностях. Он допил чай и тихо сказал себе:
— Шутка. Наверное, просто шутка.
Но сердце билось слишком быстро, и в груди звучало пустое эхо.
Глава 2. Исчезновение
Утро после встречи выпускников
Ночь не закончилась — она просто побледнела. Артём то засыпал на десять минут, то выныривал, и каждый раз рука тянулась к нижнему ящику стола. Там лежала фотография, и её присутствие ощущалось даже сквозь крышку. В четыре утра он всё-таки достал снимок и положил на край стола. Свет из окна делал бумагу янтарной. Жёлтый отблеск лёг на щёку Лены — тёплый, живой, как мел, которым они когда-то рисовали солнце во дворе.
Он проснулся окончательно от собственных мыслей. Колонка попыталась заговорить — «Доброе утро, ваш индекс сна…» — но он выключил её. В квартире осталась шероховатая тишина: вздох воды в трубе, тиканье часов, шорох бумаги, когда он взял фото в руки.
Лицо на снимке было неровное: зерно, блики, смещённый баланс. Но именно это делало его настоящим. Лена улыбалась кому-то вне кадра. На пальцах — след краски, тонкая полоска на ногте. Мелочь, которая никому не нужна, кроме него. Бумага грела руки, будто её только что вынули из проявителя.
Артём умылся. В зеркале — обычный человек: небритый, в очках, без примет. Только глаза выдавали бессонницу — внимательные, как у того, кто ищет ошибку на чистом листе.
Он вернулся к столу. Телефон загорелся сам:
УТРО БЕЗ ШУМА. Три шага, чтобы отпустить лишнее.
Он смахнул уведомление и открыл мессенджер. Казалось, что за ночь всё станет на место. Но там было пусто:
Нет сообщений. Начните разговор!
Поиск по «Лена» выдал: «ничего не найдено». Словно он никогда не писал этого имени.
— Ладно, — сказал он вслух.
Он открыл старую почту. Письма десятилетней давности хранились как архив привычек. Ни одного адреса Лены. В черновиках — только несказанные фразы, но и там её не было.
Он набрал номер, который пальцы помнили сами. Один гудок, второй — обрезанный.
— Абонент с таким номером не зарегистрирован в сети, — сказал ровный женский голос.
Он повторил. Снова. Менял код, убирал скобки, вводил цифры иначе. Ответ не менялся.
Артём положил телефон лицом вниз. Он снял очки, протёр линзы и снова надел. Попробовал восстановить номер телом: «девяносто три… двадцать… семь?» Цифры ускользали. Взамен приходили обрывки: Лена с телефоном у плеча, краска на пальцах, её раздражение на автозамены. Живые детали и бесполезные.
Он проверил заметки. Там всегда были «важные» номера. Строки выстроились аккуратно. «Лена» не появилось. Словно он никогда не считал её важной.
Чайник булькнул. Он налил крепкий чай. Экраны соседних домов включили солнечный режим, в комнате стало светлее и холоднее.
Телефон мигнул:
Забота: утренний баланс. Старые воспоминания могут перегружать. Убрать их на неделю?
Он закрыл баннер, не выбирая. Вежливая «помощь» раздражала.
Он вспомнил вчерашнее кафе. «Какая Лена?» — их удивление было искренним. В груди сжался тяжёлый ком: может, память врёт? Может, он перепутал школу, год, людей? Может, сам придумал?
Он посмотрел на фотографию. На обороте — царапина, которую он оставил карандашом, когда писал дату. Царапина была реальной. Бумага — реальной. Значит, не всё выдумано.
— Проверим ещё раз, — сказал он.
Он открыл старую социальную сеть. Нашёл страницу класса. В альбоме — ролики, подписи, пустые окна на месте её силуэта. Комментарии «навсегда в сердце» звучали издевательски.