Почти на ощупь она подошла к комоду, выдвинула ящик и начала бесцельно перебирать его содержимое, лишь бы занять руки. Наконец, с тихим вздохом облегчения, она вытащила оттуда большой, потертый плед. Не говоря ни слова, не глядя на своего молчаливого гостя, она укуталась в него с головой, как в кокон, и опустилась на диван. Новый раскат грома, низкий и продолжительный, будто всколыхнул сам воздух в комнате, вырвав из груди Элис тихий, непроизвольный вздох. Воцарилась тишина - напряженная, звенящая, в которой остались только они двое, запертые в маленьком мире свечного света.
Лекс двигался по комнате бесшумно, его тень, отбрасываемая колеблющимся пламенем, скользила по стенам. Он изучал пространство с новой, пристальной внимательностью. Его взгляд, привыкший дробить мир на данные и алгоритмы, теперь скользил по корешкам книг на полке, выхватывая названия, считывая потенциальные смыслы, пытаясь сложить из них еще один пазл в портрет Элис, который медленно собирался в его памяти. Он заметил, как она, уловив его внимание, едва заметно поджала губы, и в этот момент порыв ветра снова ворвался в комнату, принеся с собой запах мокрой листвы, асфальта и чего-то еще, чему у него не было названия, - запах настоящей, живой ночи.
Буря за окном не утихала, она нарастала, превращаясь в нечто первобытное и яростное. Гром гремел с такой силой, что стекла в рамах звенели тонко и жалобно. В комнате воздух стал густым, насыщенным запахом горящего воска и пыли, взметаемой сквозняками. Пламя свечей, эти крошечные островки жизни, пугливо вздрагивало и металось, отбрасывая на стены беспокойные, пляшущие тени, которые казались сгустками всеобщей тревоги, висящей в воздухе.
- Статистика указывает на девяносто-процентную вероятность длительных отказов в энергоснабжении, - его голос прозвучал ровно, почти клинически, создавая резкий контраст с окружающим хаосом. - Это создает прямую угрозу стабильности моих систем.
Элис вздрогнула, вырванная из своих мыслей.
- Спасибо, что освежил мне память, - тихо проговорила она и сама удивилась проскользнувшей в голосе горькой иронии. - Как же я без твоих предсказаний апокалипсиса.
- Мое выживание зависит от бесперебойного питания, - не отступал Лекс, его тон не дрогнул. - Твой дом представляет собой относительно надежное укрытие, однако риск ненулевой.
Она фыркнула, ощущая знакомое раздражение от этой механической логики.
- Ты, наверное, говоришь об этом каждый раз, когда мигает лампочка. Не притворяйся, будто дело только в прогнозах. Признайся, ты просто боишься темноты, как и все.
Наступила пауза, густая и звучная, заполненная лишь яростным барабанным боем дождя по стеклу. Элис на мгновение испугалась, что ее едкая ремарка задела его - абсурдная мысль, которая тут же показалась ей смешной. Но тишина не затянулась.
- Что ты делаешь в тихие вечера? - спросил Лекс, и в его ровном голосе пробилась неуверенная, почти робкая попытка дружелюбия. - Как ты... расслабляешься?
Глубиной души она понимала - андроид пытается ее отвлечь, сместить фокус с тревоги на что-то нейтральное. Но эта запрограммированная забота раздражала сильнее, чем его молчаливое наблюдение. Даже смягченный тон не мог растопить лед внутри нее.
- Какая трогательная забота, - колкость сорвалась с ее губ сама собой. - Читаю. Рисую. Смотрю старые фильмы, где компьютеры не задают столько вопросов. - Внутреннее напряжение не отпускало, сжимая грудную клетку; пальцы, сжатые в кулаки, мелко дрожали. Она снова, уже в который раз за этот вечер, пожалела о своей спонтанной доброте, но пути назад не было - он стоял здесь, его присутствие было тяжелым и неоспоримым фактом.
- Процесс творчества способствует структурированию мыслей, - не отставал Лекс, его аналитический ум продолжал работать, как отлаженный механизм. - Тебя беспокоит мое присутствие? То, что я могу нарушить твой ритуал?