- Эйш… - я протянул руку, но воздух вдруг сгустился, отшвырнув меня к стене.
Она вскинула голову. Глаза вспыхнули - не золотыми искрами, как обычно, а новым неоновым светом северного сияния. Кристалл забился, как живой, впиваясь в кожу. Провода импланта засветились синим, оплетая шею, лицо, волосы. Они росли, сплетаясь в корону из молний.
- Антарктида… - её голос эхом разнёсся по комнате. - Лаборатория во льдах… Вирус. Надежда нашей цивилизации. Святослав! Нет! Не нужно замораживать! У нас ещё есть шанс спасти их! Нет!!!! - кричала Эйша и из её глаз текли рубиновые слёзы.
Света застонала, прижимаясь к стене. Её пальцы впились в телефон. Эйдос мерцал бледной тенью на фоне оживших символов. Карта запела - низко, как виолончель под водой. Гипнотические магические неземные звуки.
Эйша поднялась в воздух. Её одежда разорвалась, обнажив кожу, покрытую мерцающими рунами. Каждая буква горела, рассказывая историю тысячелетий.
«Так вот откуда появилась руническая вязь» - пронеслось у меня в голове.
- Они вырезали нас из реальности… — её слова непонятным образом отражались в сознании и впивались в мозг. - Но мы выжили. Во льдах. В коде. В тебе, Фил. В Свете.
Кристалл взорвался светом. Вспышки её памяти ворвались в меня, как ураган:
Лёд трескается под гигантским летающим кораблем, доставившим нас на дальнюю базу. Эйша и высокий мужчина, с иссени-белыми волосами бегут, таща на себе образцы биокода. Двое остаются, чтобы задержать того, кто их преследует. Их последняя улыбка, но лица все ещё размыты. Последняя улыбка…
Эйша рыдает, вскрывая терминал лаборатории, спрятанной под вечной мерзлотой. Её пальцы бегают по панели непонятного голографического прибора, отдаленно похожего на компьютер. «Я стёрла данные. Они не найдут город. Никогда».
Мужчина подходит к стеклянной капсуле. Его крики… Нет, не крики. Молитвы незнакомым мне богам . «Пусть у них получится… Эйша, быстрее…Капсулируемся… Нас разморозит следующая группа. Превышен патогенный фон до критического уровня! Нам нельзя заразиться». Перед глазами закрывается радужное стекло, с бегущим ледяным неоновым кодом. И лицо, моё лицо, чёрт возьми у неё в голове, - последнее, что улавливает сознание. Пересохшие губы тихо шепчут «Я люблю тебя, Свят».
- Он не умер, Свят не умер! - голос Эйши вернул меня в реальность. Она парила над полом, её волосы стали белыми, как снег Антарктиды. - Он стал семенем. Ты вырастил его, Фил. В себе. Он- это ты.
Я приблизился к ней. В груди горело - будто кристалл Эйши выжег и мне сердце.
- Что… что ты?
Она опустилась, коснувшись пола. Руны погасли, оставив на коже серебристые шрамы. Снова превратилась в человека, мою жену. Я рывком обнял её, словно боясь, что растает. Или снова увижу чужую пугающую инопланетянку.
- Вы со Светой Хранители. Это значит, что из поколения в поколение рождаетесь с зашифрованной на генном уровне памятью , пока не наступит момент пробуждения.
Точно, «Эномы» ведь очень созвучны с «геномы». Возможно ли, что нас создала эта загадочная цивилизация? Нас? Но кто я теперь? И что вообще такое человечество?
Послышался глухой стук, вырывающий из потока летящих со скоростью андронного коллайдера мыслей.
Я метнул взгляд к Свете. Рана волшебным образом затянулась. Девушка рухнула на колени, её руки обвил код, ползущий святящимися корнями из-под кожи. Это не было похоже на морозно-неоновые узоры Эйши. Вязь стремительно текла, как горный ручей, светившийся янтарным золотом. Сомнений не было - она превращается в Эномку.
- Город… - прошептала Света, но глаза не открыла. - Он зовёт меня.
Эйдос материализовался между нами, его голограмма дрожала.
- Света, ты меня слышишь, очнись! Пожалуйста!
За окном завыло. Не ветер. Это был зов. Древний, как само время.
- Я не могу к ней подключиться - запаниковал вечно спокойный и сдержанный Эйдос.
- Пора домой, - Эйша протянула руку к дрожащей девушке, садясь рядом с ней на колени. - Ты обещала защитить нас! Обещай сейчас вспомнить!
Я взял ладонь любимой. Кристалл, горевший ещё ярче на её груди, пульсировал под кожей в такт моему сердцу. Сейчас артефакт был эпицентром землетрясения, охватившим нашу компанию. Его активности избегала лишь голограмма Эйдоса.
- Я любила только тебя Фил, всегда! - Эйша неожиданно развернулась ко мне со слезами на глазах! - Столько столетий я ждала! Только имя поменялось, но главное осталось в нас!
От этого признания в моём сознание что-то зашевелилось. Стены домика рухнули, открывая проход в бездну воспоминаний. Там, в глубине, мерцал город - не из камня, а из живой плоти. Башни бились, как сердца, мосты извивались, как вены. Дом! Невероятная жгучая тоска сдавила моё сердце. Я бы отдал все, чтобы увидеть родные края. Фраза «времени не существует» обретала новый смысл.