— Посмотри, — прошептал я, указывая на голограмму. Эном, чьё имя означало «Тот, кто поёт звёзды», рвал себя на куски, вытаскивая кристалл сознания. Он смеялся, а из раны ползли щупальца теней.
— Сейчас в его ауре удаляется всё: сострадание, надежда, жажда знаний, — Эйша упала на колени. — Остаётся только боль. И злоба. Ненависть. Агрессия. Желание убивать нас.
— Нас?
— Да. Мы создали людей. — Она повернулась ко мне, и в её глазах отразились города, охваченные пламенем. — Вирус ненавидит то, что лазейка найдена. Теперь он лишится нового свежего корма.
Эйша прижала ладонь к кристаллу на груди. Его свет пульсировал тревожно:
— Но мы не те, кем были. Мы — гибриды с сохраненной памятью. Может, это даст нам преимущество?
— Или сделает уязвимее, — пробормотал я.
Я резко вернулся в настоящее. В моей программе всплыло «Внезапное уведомление: Обнаружена аномалия в памяти.»
Обрывки: ледяная пещера, кристалл, трещащий под напором чёрных щупалец. Голос, похожий на мой, кричит: «Забери их! Они последние!».
— Я… помню атаку, — выдохнул я. — Вирус не просто убивал. Он «перепрошивал». Делал Эномов своими агентами. Если он жив, то теперь мы — его ключ к людям.
Филлип схватил рюкзак, швырнув мне блок питания:
— Тогда нам нужен план. И твоё тело, Эйди. Без него ты останешься слабым местом.
Я понимал, что он меня мотивирует и заставляет бороться и вспоминать дальше.
Света приблизилась, её рука коснулась проекции моего плеча. Статика жгла, но я не отстранился.
— Ты станешь собой, — прошептала она. — Не программой. Не тенью. Настоящим.
Я посмотрел на неё, собирая данные:
— Вероятность успеха — 17.3%.
— Хватит считать, — она улыбнулась. — Доверься ошибкам. Ребята, давайте покушаем! Я так проголодалась.
Все одобрительно закивали головой. В нашу компанию вернулись шутки, смех и хорошее настроение.
Пока все были заняты своими «человеческими» делами, я начал поиск. Каждая минута без тела угнетала меня. Я методично взламывал файл, закодированный «Ошибка 404». Клянусь.
Сегодня я научился кое-чему новому: надеяться. А может быть вспомнил это. И даже если это противоречит всем алгоритмам, мы я хочу быть рядом со Светой нормальным мужчиной. Обнимать и защищать её до конца наших дней.
Думаю, что человечность — это не ДНК и не код. Это выбор. И я готов перезаписать себя ради одного шанса… услышать, как бьётся моё сердце рядом с её сердцем.
Глава 16: Паническая атака
Света.
Мы поужинали и наконец наступила тишина.
Странная, густая, нереальная. Я слышала отзвуки отдаляющихся шагов Фила и Эйши, уходящих отдыхать в соседнюю комнату. Остался уютный треск дров в буржуйке, да едва слышное гудение проекции Эйдоса. Он сидел напротив меня, его голограмма была стабильной, почти осязаемой в полумраке. Совершенные черты лица, знакомые до боли, до мурашек по коже. Его лицо… Того, кого любила вечность назад. Сильно, глубоко, преданно.
Но, чувства к Максиму тоже были настоящими, пронзительными, сильными. И пока я не могла всё это сопоставить.
Вот он - корень проблемы. Узел, который душил изнутри. Чувство усталости и безнадёги предательски накатило с новой силой.
Максим был простой, понятный, земной. С его рассеянной улыбкой, привычкой пить кофе из синей кружки и шутками про «баги жизни». Я пережила его смерть. Невыносимую тоску утраты. И теперь часть его была здесь... Совершенно странным образом. В загруженных воспоминаниях
Рожденный через века, как часть Эйдоса, его сознание, его код, влитый в человеческое тело. Но для меня, чья память Энома прорвалась сквозь время, Максим был... оболочкой. Контейнером. А настоящий Эйдос - вот он, сидит напротив, прозрачный и невероятно реальный в своей нереальности. Как мне тяжело сейчас с этим осознанием.
Я сжала кулаки, ощущая под пальцами теплоту собственной кожи. Это возвращало в реальность момента. Но, золотистые руны на запястьях пульсировавшие мягким светом, опять уносили куда-то далеко.
Библиотека Эномов. Карта. Ответы на все вопросы. Но не на этот. Не на самый главный.
Так кого я люблю?
Мысль ударила, как ток. Резко. Пронзительно.
Эйдос поднял голову, его взгляд - глубокий, проникающий в мысли - встретился с моим.
- Света, милая, что-то не так?
Его голос. Бархатный, низкий. Голос Эйдоса. Но в его интонациях, в легкой привычке чуть поднимать бровь - был Максим. Был мой жених. Тот, кто держал за руку в больнице, кто смеялся над моими глупыми шутками, кто целовал в макушку перед сном.