Разрыв. Огромная, зияющая трещина прошла прямо по сознанию. По сердцу.
- Я... - начала было отвечать, почувствовав знакомые неприятные ощущения, которые давно меня не посещали. С ночи, когда Эйди помог мне справиться с жутким приступом. Руки начали холодеть.
Я снова попыталась вдохнуть, но воздух словно загустел. Стал тягучим, как сироп. Я старалась правильно дышать, чтобы не дать шанса панике и успокоиться.
- Не понимаю...- начала я спокойно и собранно отвечать, но мой голос нервно задрожал. – Как... как связать? Максим... и ты... Это же... одно? Но такое «разное»!
Я встала, резко, чтобы оттолкнуть накатывающую волну смятения. Но движение было слишком быстрым и порывистым. Голова закружилась. Мир качнулся. Края поля зрения начали темнеть, как будто кто-то затягивал шторы. Только центр оставался ясным - лицо Эйдоса, его тревожные глаза. Я изо всех сил старалась держать фокус на нём и не падать в лапы панической атаки.
Но, тело меня предало и приступ начался.
Сначала - сердце. Оно взорвалось башенным мотором. Гулкий, частый стук в груди, в висках, в ушах. Та-ТАМ! Та-ТАМ! Та-ТАМ! Так громко, что заглушило треск буржуйки. Невероятно мощно! Такая сильная тахикардия, что я инстинктивно схватилась за грудь. Казалось, что кости не выдержат, и сердце выпрыгнет наружу.
Холодный, липкий пот мгновенно выступил по всему телу, пропитывая тонкую футболку. Меня бросило в жар, потом - резко в ледяной озноб. Тело затрясло. Мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке. Колени подкосились. Но я успела удержаться, упершись ладонями в стол. Дерево под пальцами казалось чужим, нереальным.
«Не могу дышать!»
Мысль пронеслась, острая и паническая. Воздух! Где воздух?! Я добежала до окна, рванула раму на себя. Меня обдало свежем воздухом. Но, сколько бы не открывала рот, судорожно втягивая его, легкие не наполнялись. Как будто их сдавили стальными обручами. Каждый вдох был мучительным, поверхностным, как у выброшенной на берег рыбы. В горле стоял ком. Огромный, невидимый, мешающий не только дышать, но и сглотнуть. Слезы выступили на глазах от бессилия. Паника начала накрывать с головой.
- Света! - родной голос Эйдоса донесся сквозь нарастающий гул в ушах. Он всё понял, вскочил. Голограмма приблизилась. - Я с тобой родная! Дыши! Глубоко!
Он говорил что-то еще, но слова распадались на бессмысленные звуки. Его образ дрожал, расплывался, как в дурном сне. Мне нужно взять себя в руки. Моё тело! Я его контролирую!
Только бы не сойти с ума!
Эта мысль пронзила острее ножа. Безумие. Вот чего я боялась. Страх пришёл из прошлой жизни.
Это схоже с ужасом перед щупальцей вируса. Потерянным контролем. Провалом в бездну забвения.
Мир вокруг потерял четкость. Стены комнаты поплыли, предметы потеряли объем. Все стало плоским, ненастоящим, как дешевая декорация. Даже собственные руки, судорожно впивающиеся в подоконник, покрытые светящимися золотом рунами, казались чужими. Принадлежащими кому-то другому. Эному. Не мне.
Моя паническая атака смешалась с древним забытым страхом. И этот симбиоз перерос в абсолютный, первобытный ужас. Накатывал волнами, ледяными безумными, сжимая горло, выворачивая внутренности.
Ужас смерти? Нет. Хуже. Ужас исчезновения. Растворения. Ужас потерять себя СЕЙЧАС, в эту самую секунду. Ужас, что этот приступ никогда не кончится, что я навсегда застряну в этом кошмаре удушья и нереальности.
Убежать! Скорее, спрятаться! Инстинкт кричал. Вырваться отсюда! Но ноги сейчас ватные, не слушаются. Я могла только стоять, согнувшись над столом, ненавидя и стыдясь себя.
Мысли скакали, безумные, обрывочные: сердце остановится! Задохнусь! Сойду с ума!
Эйдос видит! Я слабая! Не справлюсь! Вирус! Он здесь! Он во мне!
Нет, я хозяйка своего тела! Нужно дышать!
Я зажмурилась, пытаясь вытеснить кошмар, но под веками заплясали пятна, вспышки света. Голос Эйдоса прорывался сквозь гул, настойчивый, но такой далекий. Сознание хваталось за него, как за спасительную соломинку.
- Ты в безопасности! Со мной! Дыши! Вдох комфортный... Выдох длиннее... Вдох комфортный... Выдох длиннее...
Он дышал вместе со мной, задавая ритм. Я и сама знала, что этот приём запустит парасимпатическую нервную систему, придёт долгожданное расслабление, и всё закончится.
Но пока тело упрямо не слушалось. Легкие всё ещё были парализованы страхом. Каждый вдох получался коротким, обрывистым, как всхлип. Выдох - таким же. Я старалась. Ну, нет! Гипервентиляция. Голова закружилась сильнее. Пальцы онемели, покалывали, как будто их искололи иголками.