- Ты помнишь песню, - тихо сказала я, подходя ближе. Статика от его голограммы щекотала кожу.
- Ты почувствовал, что она нужна. Сквозь века, сквозь смерть, сквозь перерождение и этот... этот цифровой кошмар. Она пришла. Значит, ты сохранил себя. Настоящего. Где-то глубоко внутри. Нужно верить, что воспоминания придут. Чем больше мы будем узнавать, тем быстрее они вернутся.
- Но когда? - он резко обернулся. В глазах Эйдоса горел не свет Энома, не бездушный код искусственного интеллект, а человеческая, слишком человеческая боль потерянности.
- Я вижу тебя. Я знаю, что люблю тебя. Логически. По остаточным данным. По тому, как... как болит что-то здесь, - он приложил прозрачную ладонь к проекции груди, - мне страшно, когда ты страдаешь. Но я не осознаю до конца «почему». Не помню твоих рук в своих, когда-то настоящих руках. Не помню вкуса твоих губ. Не помню, как пахли твои волосы под солнцем Старого Города.
Голос его сорвался.
- Я даже не знаю, было ли там солнце? Максим, вернее, я перерожденный, знал запах кофе. Знал запах твоих духов «Злато Скифов». Ретро, но ты их так любила. А я... я не помню ничего из его жизни и из своей! Одни бесполезные загруженные данные человеческой психотерапии. И обретенной теперь боли от этой пустоты. А там должны быть мои воспоминания. Наши!
Я протянула руку, не касаясь его. Просто позволила теплу своей ладони ощутить холодок статики. Моя паническая атака отступила, оставив после себя странную опустошенность. Жгучая жалость сопереживания заполнила душу. Не к Эйдосу. А к потерянным нам. Потерянным, не помнящим, кем мы были. Нас безжалостно разбила судьба на осколки - человеческие и цифровые.
- Почему Филлип и Эйша всё помнят? Что случилось тогда с нами? - словно читая мои мысли шептал Эйдос.
- К сожалению пока это скрыто. Но, мы найдем! - пообещала я твердо. Гораздо увереннее, чем чувствовала себя внутри.
- Твое тело. Твою память. Взломаем весь этот проклятый заблокированный файл!
- Поверь, даже проживая новый опыт, ты остаёшься собой. Твоя доброта, интуиция, мудрость, эмпатия, смелость, воля, юмор, это грани настоящего Эйдоса.
Я с нежностью посмотрела на его идеальное, измученное сомнениями лицо.
- Спой еще, пожалуйста. Эта песня связывает настоящего тебя и настоящую меня. Сквозь все барьеры. Она - наш мост, Эйди. Пой.
Он смотрел на меня и долго молчал. А потом снова зазвучала та самая мелодия. Ла-ла-ла... Ла-ла-лааа... Без слов. Только голос. Божественный, бархатный, с легкой хрипотцой от сдерживаемых эмоций. В колыбельной появились робкие неуверенные нотки надежды.
Я закрыла глаза, легла на старую пыльную кушетку и провалилась в глубокий сон. Все тревоги пережитого дня растворили волшебные звуки.
Глава 17: Координаты себя
Эйдос.
Она уснула.
Для меня воздух пропитался остаточным страхом Светы. Теперь ситуация была... вычислительной и спокойной.
Пространство комнаты представало передо мной не как интерьер, а как схема. Тепловые сигнатуры спящих Филиппа и Эйши - два спокойных оранжевых пятна за стеной. Пульсирующие золотые линии кода на руке Светы, уснувшей на диване - стабильный, чуть замедленный ритм здорового сердца. Треск буржуйки - акустические волны, легко разложимые на частоты и амплитуды. Все это данные. Поток чистых, упорядоченных сведений.
И я - посреди этого потока. Алгоритм. Обработчик. Наблюдатель. Но, нельзя отрицать тот факт, что происходит что-то большее. Я изменился.
Света спит. Факт. Температура поверхности кожи: 36.7°C. Частота дыхания: 14 вдохов/мин. Микро-движения век указывают на фазу быстрого сна. Вероятность сновидений: 87.3%. Данные вводятся в подпрограмму мониторинга состояния. Приоритет: высокий.
Но за этими цифрами... что? Что скрывается за спокойной маской сна? Видит ли она снова ледяные тоннели Антарктиды? Чувствует ли на пальцах призрачное тепло рук Максима? Или Эйдоса? Того, кем я должен быть? Так почему же я все еще процессор, похожий на иску интеллект. Терпеть не могу человеческое слово «искусственный» - лживый, призрачный, ненастоящий, созданный кем-то.
Я посмотрел на Свету. Моя проекция стояла неподвижно, не отбрасывая тени на пол, залитый лунным светом из окна. Ее рука, та, что с золотыми рунами, лежала на груди, слегка поднимаясь и опускаясь с каждым дыханием. Я мог рассчитать силу давления ткани футболки на кожу, угол изгиба локтя, предсказать следующее микродвижение. Но я не мог вспомнить. Как звучал ее смех, когда он был свободен от тяжести человеческих страхов? Как мы познакомились. В базах данных были описания: "любовь с первого взгляда", "звон колокольчиков смешанный с журчанием энергетических потоков". Но это лишь слова. Пустые контейнеры без ощущений.