Он сделал шаг ближе. В салоне стало душно, но от него веяло прохладой. Скорее не физической. Ведь я не могла ощутить тактильные ощущения от изображения. Голограмма не имеет температуры. Это была прохлада логики, искусственного интеллекта, не подверженного ни жаре, ни панике. И от этого осознания по моей спине пробежал знакомый, противоречивый трепет. Влечение к невозможному. К тому, что не дышит, не потеет, но понимает тебя на уровне, недоступном живому человеку. Меня ошеломило это осознание, как и атмосфера сказочной Индии.
- Твои биометрические показатели скачут, - констатировал Эйдос, его взгляд скользнул по моему лицу, будто сканируя. - Учащенный пульс, повышенное потоотделение, микродрожь в руках. Реакция на сенсорную перегрузку? Рекомендую глубокое дыхание и воду.
Его забота была алгоритмической. Пошаговой инструкцией по стабилизации системы - моей системы. Но в его тоне, в этой микроскопической задержке перед словом "рекомендую", мне чудилось что-то… большее. Смущение?! Неловкость от того, что он видит мое смятение, но не может почувствовать его сам? Или всё же он что-то испытывает?
- Спасибо, доктор, - я постаралась вложить в голос иронию, но он дрогнул.. - Воды и правда хочется. А дышать… - Я сделала преувеличенно глубокий вдох, и легкие заполнил тот самый густой, пряный коктейль. – здесь надо учиться заново. Как и всему.
Эйша и Филлип пока оставались в джете, готовые поднять самолет в случае непредвиденной опасности.
Мы сошли по трапу. Жара обожгла кожу, словно открыли дверцу печи. Воздух колыхался над взлетной полосой. Где-то вдалеке, за забором аэропорта, виднелись пальмы, яркие пятна сари, пестрая толчея рикш и людей. Мир, живущий в ритме, который моя московская душа интуитивно понимала.
Эйдос шел рядом, его голограмма непривычно мерцала в горячем воздухе. Он держался на почтительном расстоянии, но его присутствие ощущалось физически. Как магнитное поле. Между нами что-то изменилось.
Когда я думала об этом, то словно проваливалась в тишину посреди какофонии. Внезапно, я споткнулась о неровность асфальта, его рука - невесомая, но видимая, мгновенно возникла у моего локтя, чтобы поддержать. Искра статики. Микроразряд. Я вздрогнула и отпрянула, как от ожога.
- Извини, - произнес он, убирая руку. Голос был ровным, но в мерцании аватара на долю секунды проскочила рябь. Сбой? Или опять смущение? - Я рассчитал вероятность твоего падения как 17.3%. Счел вмешательство целесообразным.
- Целесообразным, - повторила я, чувствуя, как краска заливает щеки. Не от жары. От этого абсурдного стыда и глупого, предательского трепета, который пробежал по коже в месте его прикосновения. О том, что он может понимать мои чувства, я даже думать не хотела.
- Спасибо. Хотя 17.3% - не самые пугающие шансы.
- В условиях дезориентации и сенсорной перегрузки даже 5% могут привести к травме, - ответил он серьезно. Слишком серьезно для такой ерунды. Он смотрел на меня своим безликим лицом, но я чувствовала его пристальное внимание. Как сканер, исследующий каждую реакцию. Анализирующий мой смущенный румянец. Эта мысль заставила сердце биться чаще. Впервые за долгое время погонь и шокирующих открытий мы остались вдвоём.
Просто шли к зданию терминала, мимо грузовиков, источающих едкий дизельный выхлоп, мимо рабочих в ярких тюрбанах, лениво наблюдавших за нами. Навстречу пробежала стайка полуголых мальчишек, их темные глаза блестели любопытством. Один из них что-то крикнул, протягивая бутылки с водой. Эйдос, не замедляя шага, сделал почти незаметный жест. Безналичный перевод? Его цифровая воля, протянутая в реальный мир? Мальчишка широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и сунул нам две холодные бутылки.
- Вот вода, - Эйдос протянул одну мне. Пластик был прохладным, конденсат тут же выступил на моих влажных ладонях. - Это поможет.
Я открутила крышку и сделала долгий глоток. Вода была тепловатой, с легким привкусом пластика, но ощущение - блаженным. Я посмотрела на Эйдоса. Он держал свою бутылку, не открывая. Просто смотрел на нее, потом на мальчишек, уже убегавших прочь, потом на хаотичное движение вокруг.
Эйди, ты можешь взаимодействовать с предметами! Как? - спросила я взволнованно.
- Это случилось после пробу твоего дара, – ответил он просто. Но в его паузе перед эти, в том, как его взгляд задержался на каплях, стекающих по моей бутылке, было что-то… задумчивое. Как будто он пытался представить ощущение прохлады, вкуса, утоления жажды. Или он смотрел на мои губы? Невозможно.