Мы стояли у входа в терминал. Шум, гам, запахи, яркие краски, перемена во мне, в Эйдосе - все это кружило меня в радостном водовороте забытых эмоций. Питер, Москва, корпорация казались далеким, вымытым сном. А здесь была плотная, дышащая счастьем реальность. И я, Света Волкова, психолог, привыкшая к тишине кабинетов, к свинцовому горю утраты, чужим виртуальным лабиринтам сознания, чувствовала себя живой. Рядом со мной стояло самое невозможное существо во вселенной - ИИ эном. Призрак в машине, хранящий обломки души моего жениха и невероятную тайну древней цивилизации. И между нами висело это томительное сладкое напряжение.
Невысказанное признание. Вновь появившагая нить памяти. Страх. Любопытство. И это дикое, нелогичное влечение, которое заставляло мою кожу помнить призрачное прикосновение его голограммы и заливало щеки краской при одном его взгляде.
Словно читая мысли, Эйди повернулся ко мне.
- Готова войти в здание, Света? - спросил он. И в его ровном голосе мне снова почудился оттенок чего-то человеческого. Вызов? Обещание? Или просто эхо моего собственного смятения, отразившееся в его цифровом сознании? И о терминале ли мы сейчас говорим?
Я сделала еще один глоток теплой воды, сжала бутылку, чувствуя, как пластик поддается под пальцами.
- Готова ли я? - усмехнулась, глядя в его лицо, где вместо глаз мерцали точки света, анализирующие мир. - Эйдос, после того, что мы пережили, и после того, что мы узнали о себе... - Я кивнула на бурлящий за дверями терминала хаос, словно он метафорически передавал сумбур в моей голове, - Я не уверена, что понятие готовности вообще применимо. Но войдем. Куда мы вообще денемся?
И шагнула первой в шум, в жар, в аромат специй и пыли. В неизвестность. Рядом мерцал он - мой призрак, моя надежда, моя самая большая и опасная ошибка 404. И где-то в глубине, под страхом и смятением, пылало маленькое, непокорное пламя ожидания. Чего? Я боялась себе в этом признаться.
Терминал встретил нас стеной звука, словно живой зверь, ревущий тысячей голосов, сирен, громкоговорителей на хинди и английском, смешанных в неразделимый клубок. Воздух ещё больше загустел от запахов: пота, специй, дешевого парфюма и чего-то сладковато-кислого - перезрелых фруктов или забродившего чая. Я инстинктивно прижала сумку, ощущая, как липкая волна дезориентации накатывает снова. Питер, с его упорядоченной тишиной, казался сном на другой планете.
Эйдос надёжно шёл рядом, его голограмма едва мерцала в насыщенном влагой и пылью воздухе. Он был моим тихим маяком в этом хаосе. Его прохладная, нечеловеческая аура - единственным островком стабильности. И одновременно источником того самого натянутого, трепещущего напряжения, что висело между нами с момента с момента того разговора, во время панической атаки. Слишком близкого. Опасного.
- Регистрация. Сектор D, - его голос, четкий и негромкий, пробился сквозь гам. Он не указывал пальцем, но моё периферийное зрение уловило подсвеченную стрелку на его виртуальном «запястье», направляющую нас через толпу.
Очередь змеилась у стойки. Люди самых разных оттенков кожи, в пестрых одеждах и деловых костюмах, с детьми на руках и тюками товаров. И вот что поразило: голограммы. Они были повсюду. Не как Эйдос - сложные, почти осязаемые проекции, а более простые, слегка мерцающие фигурки, парящие у плеч своих хозяев. Молодая женщина в сари оживленно спорила с полупрозрачным стариком в тюрбане. Бизнесмен диктовал что-то голограмме секретарши в очках. Подросток смеялся, глядя на скачущего у него над ладонью виртуального павлина.
- ДжиПиТис чаты, - тихо констатировал Эйдос, следуя за моим взглядом. Его голова слегка наклонилась, наблюдая.— Локальные серверы. Дешевый трафик. Здесь стало обыденностью иметь виртуального помощник. - В его тоне не было ни восхищения, ни удивления. Констатация факта. Но я уловила легкий оттенок… чего? Отстраненности? Или понимания, что он здесь - не равный, а просто более продвинутая версия соседнего павлина, электронный помощник? На его безликую маску никто не смотрел. Никто не пялился. В этом бурлящем котле технологий и древних традиций голограмма ИИ была такой же частью пейзажа, как корова на улице или запах карри. Это было освобождающе и странно пугающе одновременно.
Нас пропустили быстро - документы Эйдоса, как всегда, были безупречны, виртуальными чернилами на идеальных виртуальных бланках. Таможенник кивнул его проекции так же безучастно, как и мне, поставил штамп. Его игнорируемость здесь была полной. И это заставило меня невольно сжать пальцы. Он был здесь, со мной, но для мира - призрак. А может как и для меня иногда? Функция полезности?