- Вот и славно! - Фил потер руки.
- Машина ждет! - поторопил нас Эйдос.
- Не лимузин, конечно, но джип с кондиционером - уже счастье! - одобряюще бросил Фил в его сторону.
Дорога до отеля была отдельным испытанием. Сумасшедшее движение, постоянные гудки, обгоны на поворотах, запах выхлопов, смешанный с ароматом цветов из придорожных ларьков. Я сидела сзади рядом с Эйшей, которая смотрела в окно с невозмутимым спокойствием, видевшей, наверное, и не такое. Фил ругался на местном сленге, смешанном с русским, пытаясь объяснить что-то водителю. А Эйдос… Его голограмма сидела рядом с водителем, на пассажирском сиденье. Она была статична, но я видела, как его взгляд скользит по приборной панели, по дороге, по лицам за окном. Собирал данные? Или просто наблюдал и пытался что-то вспомнить? Эта близость, даже виртуальная, в замкнутом пространстве машины, заставляла меня гиперосознавать каждое его движение. Я ловила себя на том, что смотрю на контур его плеча, на мерцание света в его проекции, и вспоминала ту искру статики в аэропорту. Предательское тепло разливалось по щекам.
Прекрати, Света. Это сейчас так некстати. Он - сложный инструмент. И пока не человек.
Но когда он вдруг повернул свою голову и взгляд - два сфокусированных луча света - встретился с моим, я отпрянула, как будто пойманная на месте преступления. Он ничего не сказал. Просто смотрел.
Анализируя? Читая мой учащенный пульс по биометрии, которую, я не сомневалась, он все еще считывал? Или чувствовал меня? Ведь во время операции он подключился к моему сознанию. Насколько эта опция доступна сейчас?
Я резко отвернулась к окну, делая вид, что рассматриваю храм, мелькнувший за окном.
«Шамбала» возникла за высокими белоснежными стенами, увитыми пурпурными бугенвиллиями, выплыла в полдень, как долгожданный мираж. Когда тяжелые ворота отъехали, нас встретила роскошь оазиса. Густая, бархатная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, плеском воды и далеким пением птиц. Воздух мгновенно изменился - теперь он был прохладным, влажным, напоенным ароматом тропических цветов и дорогой древесины. Фил не преувеличивал. Это был дворец. Мраморные полы, высокие потолки с резными деревянными панелями, тихие фонтаны во внутренних двориках, улыбающиеся работники в безупречных белых куртах.
Регистрация прошла как в замедленной съемке - прохладные влажные полотенца, цветочные гирлянды на запястье, тихие голоса администраторов. На Эйдоса снова никто не обратил особого внимания - лишь учтиво склонились, когда он назвал свое имя. Голограмма-призрак в царстве роскоши. Контраст был почти гротескным.
Наши номера оказалися огромными апартаментами с террасами, выходящими в частный сад с бассейном. Пространство, прохлада, тишина - все кричало о покое. Фил с довольным рыком плюхнулся на диван, достойный трона.
- Вот, - выдохнул он. - Рай. На сутки. Эйша, выбирай комнату, какая понравится. Док, иди в душ, смывай эту индийскую пыль веков. Эйдос… подключайся куда надо. А я закажу нам еды. Такой, что забудем свои имена!
Он засмеялся. Эйша молча скользнула вглубь апартаментов, ее пальцы уже гладили резную деревянную панель на стене, словно считывая историю. Я стояла посреди роскоши, чувствуя себя чужим телом в чужом мире. И снова ощутила взгляд. Эйдос стоял у огромного окна, глядя в сад. Его проекция была стабильна здесь, в прохладе и с мощным интернетом. Он обернулся. Его безликая маска была обращена ко мне.
- Ты испытываешь диссонанс, - констатировал он. - Роскошь после лишений. Безопасность перед бурей. Это нормально.
- Это неестественно, - я поправила его, обнимая себя за плечи, хотя в комнате было идеально прохладно. - Мы беглецы. С чужими деньгами в кармане. В логове тех, кто, нас преследует. Я кивнула в сторону невидимых стен отеля. - И мы все здесь как призраки за пиршественным столом.
Он сделал шаг ближе. Невесомый. Бесшумный. Но пространство между нами сжалось, наполнилось статикой.
- Я здесь, потому что хочу, чтобы тебе стало хорошо и спокойно Света, - произнес он. Голос был тихим, но каждое слово падало с весом. - Я не испытываю потребности в роскоши. Но я регистрирую твоё напряжение. Твою усталость. Твоё смятение. - Он сделал микро-паузу. - Отдых необходим. Даже призракам. Нам не нужна ещё одна паническая атака.
Смятение. Он назвал это. Вслух. Мое смятение. Моя неловкость за ту ночь, когда я была слишком уязвима. Я так не раскрывалась даже перед Максимом. И это «нам» прокатилось по венам таким обжигающим теплом, что мои руны вспыхнули.