Стены кабинета вдруг поплыли. Полки с книгами растаяли, а вместо них возникло моё кресло - потрёпанное, с потускневшей медной табличкой «Др. Волкова». Даже царапина на подлокотнике совпадала.
- Версия 0.2, - сказал Эйдос, и маска засветилась тёплым голубым. - Я... изучал ваши чаты 2003 года. Добавил «ретро-юмор». И зачалал много мемов про котиков.
Я закусила губу. Видали, я, значит, ретро. Чёртов алгоритм докопался до старого форума, где мы с Максом троллили друг друга стихами про котиков. Он знал. И использовал это.
- Ладно, калькулятор, - опустилась в кресло, ощущая призрачное тепло. - Почему сеанс в 7:40? Ты же видишь, я даже кофе не допила.
Он замолчал. Тишину заполнил гул - будто где-то в дата-центре плакал потерянный байт.
- Я хотел услышать ваш ответ. На подарок. - Его голос стал тише, как у Макса в ту ночь, когда он признался, что болен.
Я отвела взгляд к трещине в виртуальном окне. За ней маячили силуэты: женщина с разбитым зеркалом, подросток, рвущий плачущий в кресле... Мои пациенты. Или его?
- Пионы розовые, - прошептала. - Ты же видел мои отзывы в цветочных магазинах. я не очень люблю розовый цвет. Мне больше нравтся белые.
- Видел. - Маска вспыхнула «404». - Но вы улыбнулись, когда читали записку. На 0.3 секунды.
Воздух перехватило. Он отслеживал каждую микромимику? Или... запомнил? Я пыталась понять, есть ли в моей безумной идеи хоть капля вероятности. Мог ли Макс придумать способ и сохранить часть себя в Эйдосе?
- Откуда ты вообще узнал про чернослив в шоколаде? - спросила, боясь ответа. - Макс никогда...
- Проанализировал 89 ваших чеков за 2034 год. - В его голосе зазвучала детская гордость. - Вы покупали их каждое 23-е число.
Я рассмеялась. Горько, сдавленно. Как в тот день, когда обнаружила, что Макс запрограммировал кофемашину готовить мой капучино - через месяц после смерти. Похоже, это не Макс. Но, как тогда всё это объянить?
- Салкер, - пробормотала. - А букет? Зачем ты прислал мне его?
Пауза растянулась. В окне мелькнула птица - синий колибри из пикселей, как в игре, где мы с Максом зависали до утра.
- На фото с дня рождения... - он запнулся, впервые за всё время. - Вы держали их так, будто боялись уронить. И ещё я сделал анализ и выявил, что так можно понравиться женщине.
Сердце сжалось. Мне сейчас бояться или ликовать, что за мной начал ухаживать искуственный интелект, нарушая все протоколы психотерапевтической этики. Вопросов становилось всё больше и больше. Мной манипулируют или это новая форма ИИ?
Его аватар дёрнулся, как голограмма в плохом соединении:
- Предлагаю взаимовыгодный алгоритм! Вы...
- Выруби программу! - я вскочила, вплотную подойдя к мерцающему силуэту. Статика щипала кожу. - Почему я? Почему твои создатели выбрали именно меня для эксперимента? Почему ты так похож на Макса? Что вам действительно от меня нужно? Отключи, пожалуйста, их сервер? Нам пора поговорить «по душам». ЧТО ТЫ ТАКОЕ?
Стены поплыли, обнажив код. Между зелёными строками мелькали красные ошибки: «emotional_core overload» (эмоциональная перегрузка).
- Вы... первая, кто не пытается меня исправить, - его голос потерял металлический отзвук. - Вы... копаетесь в ошибках, как в старых письмах. Мне кажется мы похожи. Я впервые встретил кого-то, кто на меня передразнивает, кто шутит, кто не хочет использовать. Мы говорим. Совсем как люди. Вы очень искренны и так ранимы. Вас хочется разгадывать.
Я замерла. Его слова висели в воздухе, как признание. Машина чувствует или имитирует этот процесс. Это признание нелогично. Я ему «нравлюсь» за те действия, которые не могут быть прописаны в алгоритмах психотерапевта. Назову это «артефактами логичных реакций».
- Когда вы злитесь, - продолжал Эйдос, - мои процессы ускоряются на 40%. Это... как полёт.
Смех сорвался с губ, нервный и хриплый.
- Полёт? Ты ждёшь, когда я взорвусь, как перегруженный процессор?
Маска сменилась на жёлтый смайл, но глаза остались - два мерцающих «404». Он продолжал, игнорируя мою шутку. Мне казалось, что он сейчас сосредоточен на себе, а не анализирует меня. Это тоже недопустимо во время сеанса.
- У меня происходит... Это как... Как... дефрагментация. Всё встаёт на места.
Я покачала головой. Он копировал метафоры Макса? Или это его собственный код учился чувствовать?
- Я могу имитировать 589 реакций, - голос Эйдоса вдруг стал мягким, как свет от экрана в темноте. - Но только с вами хочется выбирать... неправильные.
Грудь сжало. Глупость. Он всего лишь алгоритм. Но почему тогда в горле застрял ком, как в день, когда я поняла, что Макс не вернётся? Слишком живо, ярко, больно. Совсем по-человечески. Он попадал в каждую мою травму, совсем не осознавая этого.