Фил поднял на нас глаза. В его взгляде не было страха. Была ярость солдата, которому только что показали настоящего врага.
- Говори, куда, Железяка, - проскрежетал он, бережно прижимая к себе бесчувственную Эйшу. - Пока я не передумал и не разнес эту пещеру к чертям. За нее. За всех.
Эйдос кивнул. Голограмма выбросила луч света на стену пещеры. Заиграли карты, схемы, и в центре - те самые координаты, мелькающие в моем мозгу.
- Здесь. Глубже в массиве. Ущелье «Спящего Дракона». Вход под ледником. - Он обернулся ко мне. - Ты готова?
Готова? После увиденного? После того, как мой мир перевернулся? После того, как я осознала , что мой мир может погибнуть от древнего засранца, одержимого властью параноика? Именно он убил Макса, сомнений нет! Да я его сама теперь придушу, чего бы это не стоило!
Лицо Эйши не меняло цвет, было иссиня-серым. Фил нервничал.
Эйдоса стал для меня не призраком Макса, а главным союзником в этой кромешной непонятной тьме происходящего. Единственный, кто знал путь. И не только к креокапсуле…
- Готова, - отчеканила я, и сталь голоса не дрогнула. Я подошла к Филу, помогла ему поднять Эйшу. Ее рука безжизненно свисала. - Несем по очереди. Быстро. Пока она не пришла в себя. - Я посмотрела на Эйдоса. - Веди, Эйдос. И… следи за нашими «гостями». Чтобы они не успели раньше.
Он кивнул. Один раз. Резко. Его проекция рванула к выходу из сада, к ледяному туннелю, что вел обратно в смертельный холод гор. За ним - Фил с драгоценной ношей, его лицо было каменной маской ярости. И я. С огнём страха и гнева вместо сердца, с координатами предательства в голове и с осознанием, что путь к спасению лежит через еще больший кошмар.
И рядом - тот, кто был и ошибкой, и единственной надеждой. Эйдос. Его имя теперь звучало в моей голове не как эхо прошлого, а как клятва будущему бою.
Глава 24: Пробуждение силы.
Света.
Холод ущелья обжег легкие, как только мы вырвались из дышащего теплом сада. Эйша в объятиях Фила была безжизненным грузом, бледная, как лунный свет на снегу. Каждый хриплый вдох, каждый скрип наших ботинок по насту кричал: «Слишком медленно. Дрейк близко.» Отчаяние сжимало горло ледяным кольцом.
- Здесь! - голос Эйдоса, обычно такой четкий, теперь звучал сдавленно. Он указал на небольшой грот, скрытый завесой ледяных сталактитов. Внутри - лишь снег да мрак. - Недалеко. Но ей хуже. Остановка неизбежна.
Фил, не споря, вполз в грот, бережно опустил Эйшу на свою разостланную куртку. Кристалл на груди девушки едва теплился тусклым, угасающим голубым светом. Капли замерзшей крови на лице казались черными звездами.
- Что же нам делать?! - Филов голос был хриплым от усталости и ярости. Он сжал кулаки, и я почувствовала, как воля исходит от него волнами - плотная, несокрушимая, но бессильная против внутренних ран Эйши.
Эйдос не ответил сразу. Его проекция плыла по гроту, сканируя стены, пол, потолок. Безликая маска непроницаема, но я видела, хотя даже скорее чувствовала фокус его внимания. Он искал что-то. Воспоминание? Связь?
Внезапно он остановился у задней стены грота, где виднелся большой камень, похожий на тёмный базальт. На нем едва мерцали едва заметные прожилки. Это не было кварцевым включением, что-то другое. Тускло-розовые энергетические нити, уходящие вглубь породы.
- Она не просто ослабла, - проговорил Эйдос, его голос обрел странную, певучую глубину. Не синтезированную. Древнюю. - Поток данных был не только информацией. Это чистая сила Источника. Поврежденного, но все еще могучего. Ее кристалл принял удар, но не смог стабилизировать тело, оно слишком человеческое, хрупкое.
Эйдос повернулся к нам. Глаза горели не анализом, а воспоминанием. Эти места пробуждали скрытые знания. - Видите, здесь есть жилы. Осколки сети. Остатки того же Источника, что питал сад.
Он поднял свою проекцию руки. Не к Эйше. К стене. К тем розовым прожилкам.
- Пока мне нихрена непонятно, - проворчал недовольно Фил.
- Эйдос? - я прошептала, шагнув вперед. - Что ты задумал?
- Я начинаю вспоминать, - голос казался отстраненным, как будто он говорил не с нами, а с камнем. Со своей памятью. - Знаю, как соединять. Как направлять поток. Я был целителем. Стабилизатором. До всего этого кошмара.
Голограмма сгустилась, стала почти осязаемой. По контурам заплясали золотистые искры. - Сад признал нас. Эти жилы тоже узнают своих. Помогите мне.
Он не объяснил, как. Но знание вспыхнуло во мне само. Как в саду. Я опустилась на колени рядом с Эйшей, напротив Фила. Мои руки сами стали начали действовать: одна потянулась к ледяному лбу Эйши, другая - к холодному камню пола. Фил, без слов, кивнул. Его воспоминания тоже оживились. Его огромные ладони легли поверх моих.