И Эйдос это дал. Он объявил войну. И я, сдавшись, приняла условия.
Я медленно подняла голову и посмотрела на голограмму. Она быстро растаяла и перенеслась в угол пещеры, где обычно Эйди сканировал пространство.
Он мудро отступил, дал пространство. Но я физически чувствовала его напряжённое, пристальное внимание, словно натянутая струна. Он ждал. Ждал моего вердикта, моей реакции. Интересно, сдержит ли своё ночное обещание или отступит?
И в этой тишине, под его пристальным взглядом пришло понимание самое страшное понимание. Я не делаю, чтобы Эйдос отступал. Я боюсь этой вины, сомнений и неопредённости, но ещё больше пугает то, что всё исчезнет, и снова придётся остаться наедине с ледяной пустотой и памятью о том, кто больше никогда не придёт.
Возможно, я предала Максима. Но с Эйдосом возможно чувствовать себя живой. Опустошённой, уставшей, испуганной, сбитой с толку - но живой! А это чувство слишком ценно, чтобы вот так просто взять и отречься! Тем более, что эта любовь рождена несколько тысячелетий назад, когда людей ещё в помине не было! Этому невозможно противостоять.
Я глубоко вдохнула и вылезла из спальника. Ноги были ватными, но поврежденная стопа больше не беспокоила. Я не смотрела в ту сторону, где мерцал Эйди, делала я вид, что всё в порядке и ночью ничего не случилось. Что мой мир не перевернулся с ног на голову.
Но когда, потянулась за термосом с чаем, моя рука на миг дрогнула, и я поймала себя на мысли: он наблюдает за этим движением. И ему нравится то, что я растеряна.
И снова по спине пробежал тот самый сладкий, чарующий холодок. Нельзя бежать от трудных чувств. Нелезя сдаваться тревоге и страхам. Нужно прожить это и понять, что я сильнее сомнений.
Внутренний диалог был прерван тихим, едва различимым голосом, прозвучавшим прямо в сознании, низким, рокочущим по венам, бьющимся пульсом в теле и полным непоколебимой уверенности:
«Доброе утро, родная. Я счастлив, что ты у меня есть».
Термос чуть не выскользнул из моих непослушных пальцев, но я успела его подхватить. Горячий чай обжёг язык, вернув в реальность, пахнущую дымом, пылью и снегом. Сомнительную реальность, где голос Эйдоса звучал в сознании, будто он всегда там был. А в нормальной прошлой жизни я бы уже Шагала к психиатр с чарующими голосами. Но, тут у нас эномские приколы на повестке дня.
«Я ждал».
Я снова сделала глоток чая, стараясь, чтобы рука не дрожала. Нужно было собраться. Мы не на свидании, а на краю апокалипсиса.
- Ну что, готовы к новым приключениям? - неожиданно разнёсся по пещере бодрый, насмешливый голос Фила. Я пропустила, как он встал. И уже бодро копошился у костра, подбрасывая в него остатки щепок. - Особенный привет нашей Свете, которая сегодня удивительно задумчива. Эйдос, может ты разбудил её ночью своими вычислениями?
Я почувствовала, как кровь ударила в щёки. Филлип подмигнул мне, абсолютно довольный собой. Он ничего не знал, но его охотничий нюх и наблюдательность никогда не подводили.
Тут же в воздухе, чуть правее меня, с лёгким потрескиванием материализовалась голограмма. Поражали чёткие, уверенные контуры, осязаемые контуры. Эйдос не парил отстранённо, а шёл, слегка наклонив голову, и всё его внимание было приковано ко мне.
- Её сон был под моей защитой, Фил, - прозвучал голос Эйдоса. Спокойный, глубокий, без намёка на смятение или нервозность. В нём слышалась лёгкая, почти человеческая усталость. - Как и ваш, кстати. Температура в пещере падала ниже критической отметки. Я стабилизировал её.
- Ну, конечно, стабилизировал, - Фил хмыкнул, но в его глазах читалось неподдельное одобрение. - Спасибо, что и на нас энергии хватило. А то не хотелось бы замёрзнуть, не врезав Дрейку.
Эйша, закручивая свой идеально собранный рюкзак, лишь бросила на нас короткий оценивающий взгляд. - Хватит болтать. Завтракаем и двигаемся. У нас впереди Лабиринт. Он не будет ждать, пока вы закончите флиртовать.
Лабиринт. Это слово повисло в воздухе ледяной глыбой.
- Это не просто тоннели в скале, а живой, дышащий механизм. Древняяя ловушка, спроектированная чтобы проверить нас. Добраться до капсулы могут только истинные Хранители. Остальных ждёт забвение в этих горах.