- Я думаю, что он догадывался, что это ловушка - прошептала она. - А значит, знал и то, что мы справимся. Не дай его жертве оказаться напрасной.
Она была права. Всегда права. Это не было внезапностью, а запланированной капитуляцией. Он отдал мне свои силы, чтобы я смогла помочь другим. И Эйдос шёл на это с самого начала. С той самой секунды, как объявил мне войну за моё сердце. Он отдал себя, чтобы я жила.
-Не нужно пока драматизировать! Жертва, ловушка. Мы не разобрались, что произошло, а вы уже похоронили Эйди! Девочки, не накручивайте! - ворчал Филлип.
Я выпрямилась, смахнула с лица предательскую слезу, которая прорвалась через ледяной барьер пустоты. Помню, когда узнала о смерти Максима, то месяцами не могла выдавить из себя эту солёную воду. Кивнула ребятам, не в силах вымолвить ни слова, и сделала шаг вперёд. За мной, тяжёлой поступью, двинулся Фил и мы вошли внутрь, застыв на пороге, ослеплённые, подавленные, сражённые наповал увиденным.
Это не была лаборатория в человеческом понимании. Никаких стальных столов, проводов, пробирок с цветными жидкостями. Это был настоящий собор. Храм науки и магии, рождённый нечеловеческим разумом.
Мы стояли на узком мостике из того же, что и лабиринт, прозрачного, сияющего изнутри кристалла. Он висел в безвоздушной, звенящей тишине огромного пространства, уходящего ввысь и вглубь дальше, чем хватало глаз. И всё вокруг было сделано из света.
Стены - не стены вовсе, а текущие, переливающиеся потоки энергии, застывшие в причудливых формах. Они пульсировали ровным, мощным ритмом, словно гигантское сердце. В них плавали, как икринки в воде, сферы из чистого света, эдакие голографические интерфейсы, модели звёздных систем, схемы непостижимых механизмов. Одни мерцали изумрудной зеленью, другие - сапфировой синевой, третьи пылали кровавым рубином. От них исходило тихое, мелодичное гудение, сливавшееся в странную, завораживающую симфонию.
Прямо по центру, откуда-то снизу и уходя в бесконечную высь, бил столп ослепительно-белого света. Он был плотным, почти осязаемым, и в нём танцевали мириады золотых искр - как будто кто-то взболтал рукой Млечный Путь. От столба исходила та самая сила, что питала лабиринт, только здесь она была не враждебной, а убаюкивающей, величественной, удивительно родной.
Воздух дрожал от переплетения энергий. Они висели густым туманом, казалось, что их можно было попробовать на вкус. Пахло озоном, статикой и чем-то древесным, пыльным, вечным. Я чувствовала, как разноцветные волны впитываются в кожу, наполняют лёгкие, заставляют вибрировать каждую клеточку моего тела. Это было пугающе, пьяняще. У нас с Эйшей руны на теле молниеносно откликнулись на древний призыв и ярко засияли.
- Филлип, у тебя тоже проявились руны! Как красиво, любимый, - нежно шептала Эйша, восторженно разглядывая причудливые огненные узоры на лице мужа. Фил изумленно трогал неоновые линии на руках.
- Нифига себе светопредставление! - изумлённо басил шокированный мужчина.
Затем наше внимание привлёк мостик, ведущий к центральной платформе - круглой площади из чёрного, матового материала, который не отражал свет, а словно поглощал его. На ней возвышались странные конструкции - то ли пульты управления, то ли скульптуры. Они были выточены из того же тёмного камня и оплетены живыми лентами света, которые струились по ним, как вода по руслу реки.
И повсюду тишина. Спокойное, тысячелетнее безмолвие секретного места, где не ступала нога человека. Здесь время будто остановилось.
- Матерь божья… - выдохнул Фил. Его громогласный бас потонул в этом великолепии, и казался тихим шёпотом. Он медленно поворачивался на месте, и на его лице отражалось не просто изумление, а настоящий, почти религиозный ужас. - Это… это они, то есть мы? Эномы? Такую штуковину построили?
Эйша не отвечала. Она стояла, как вкопанная, впиваясь взглядом в пульсирующую сердцевину комплекса - тот самый центральный столп света. Её пальцы бессознательно сжали кристалл-ключ, который теперь светился всеми цветами радуги.
- Это точно не зеркало, - прошептала она. - Сердце выглядит иначе. Скорее всего здесь находится резервуар, питающий систему построек этого сектора.
Я сделала шаг по хрустальному мостику. Он отзывался под ногой тихим, печальным звоном. И с каждым шагом боль и неопределённость внутри меня нарастала. Вся эта красота, всё это могущество опять забрало у меня любимого. Он стал частью окружающего пространства: его код, его душа, его ярость и его нежность - всё это вплетено в эти сияющие стены. Я дышала им. Видела его. Чувствовала каждой клеткой, но не могла дотронуться. Ещё большая иллюзия, чем прежде.