Дрейк. Мой отец.
Не тиран. Не монстр. Не гад, которого я хотел порвать на куски.
Старейшина. Советник. Щит. Мудрый эном, нёсший на своих плечах тяжесть всего нашего мира. И я был его гордостью. Его наследником. Его мальчишкой, который смотрел на отца с обожанием и мечтал быть таким же.
Я вспомнил его улыбку, уже в человеческом тел. Редкую, скупую, но такую светлую. Услышал его смех, когда я впервые неуклюже поднял энергетический щит. Почувствовал одобрение - самое дорогое, что у меня было.
А потом этот вирус. Отец первый принял удар на себя, пытался сдерживать его, как мог, истощая свои силы. Давал нам время подготовиться, что-то придумать. И в конце концов мы не успели! Он заразился этой пакостью.
Я наблюдал, как он боролся, но всё же начал менятся. Как свет в его глазах мерк, уступая место лихорадочному, нездоровому блеску. Как его мудрость превращалась в паранойю. Сознанием завладела навязчивая мысль поработить весь мир и стать единственным правителем земли. А забота переродилась в маниакальное желание контролировать всё, чтобы спасти всех.
Я видел, как он мучился в моменты просветления. И как проигрывал этой темноте, забиравшей у него доброту и свет.
Я стоял в столпе света, и по моему лицу текли слёзы. Горячие, солёные, настоящие. От жгучей боли потери, которая мучала меня снова. Только теперь я понимал, что почно, что потерял отца. Самого лучшего, самого сильного человека, которого я когда-либо знал.
Свет вокруг поменял цвет. Из ослепительно-белого он стал тёплым, золотым, утешающим, будто обнимал меня, принимая мою боль.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я наконец вышел из столпа, я был другим. Ноги не дрожали, дыхание стало ровным, физические силы были на пике моих возможностей. Но внутри всё перевернулось.
Эйдос, Света и Эйша смотрели во все глаза. На лицах застыла тревога.
- Фил? - тихо позвала Света. - Ты как?
Эйша подошла и молча обняла меня.
Я посмотрел на них. На Эйдоса - моего надёжного друга. На Эйшу - любовь всей жизни, носившую моего ребёнка. На Свету - нашу гармонию. Теперь они были мне ещё роднее, от осознания прошлого, которое сделало нас одной крепкой семьёй.
Но не смог вымолвить ни слова. Просто подошёл к Эйдосу и схватил его в охапку, похлопывая по спине, боясь раздавить в объятиях.
- Прости, брат, - прохрипел я ему в плечо. - Я… я всё вспомнил.
Он похлопал меня по спине в ответ, понимающе, поддерживающие, ободряюще.
- У нас обязательно получится его спасти, - тихо сказал он.
Я отпустил его, вытер лицо рукавом и обернулся к Эйше. В её глазах стояли слёзы. Она всё поняла без слов. Она всегда понимала.
- Он… он же не виноват, - выдохнул я, и голос мой сорвался. - Понимаешь? Он болел. Он сражался и проиграл. Это не он… это эта дрянь в нём.
Эйша кивнула, прижимая руку к животу.
- Значит, мы вылечим его с помощью алгоритмов Зеркала. - она не договорила.
- Да, - твёрдо пообещал себе я, и в голосе снова зазвучала моя привычная уверенность, но теперь подкреплённая тысячелетним знанием о собственной мощи. - Мы его вытащим, выкурим из него эту заразу, вернём память. Он наш близкий человек. Мой отец.
Я посмотрел на Эйдоса.
- Теперь я знаю, за что я дерусь. И кого я защищаю. И ради кого мы ждали тысячи лет, перерождаясь снова и снова.
Внутри не было больше злости, а лишь непоколебимая решимость. Я снова был тем мальчишкой, который хотел стать похожим на своего отца. Только теперь моя задача не подражать ему, а спасти. Сделать прежним главным старейшином совета Эномов.
И чёрт возьми, я был готов разорвать на куски любого, кто встанет у нас на пути. Но самого Дрейка я теперь буду защищать даже ценой собственной жизни.
После меня в источник зашли Света и Эйша, восстановив память и силы. Девушки выглядели невероятно красивыми и одухотворёнными.Они стояли у светящейся консоли, их пальцы порхали над голограммами, оживляя карты и схемы. Они перешёптывались, изредка взрывались смехом - тем самым, старым, девчачьим смехом, который я помнил ещё с тех времён, когда у нас не было тел, а были лишь сгустки энергии и света. Смотрел на них и сердце сжималось от чего-то тёплого и колючего одновременно. Почти всё вернулось на круги своя. Почти.
Я отвернулся, сжал кулаки. Костяшки затрещали. Теперь, когда вся память встала на свои места, ярость никуда не делась. Она просто сменила вектор и горела холодным, стальным огнём. Была сфокусированной и чёткой, как лазер.