Эйдос прижимал меня к себе так сильно, что было трудно дышать. Но я хотела стать ещё ближе, раствориться в нём, слиться в одно дыхание, в один удар сердца, в одну судьбу. Его руки скользили по моей спине, лаская каждый изгиб, каждый миллиметр, будто пытаясь убедиться, что я настоящая и не сон в тысячелетним заточении холодной креокапсулы. Что мы снова вместе.
А потом пошла энергетическая волна. Мощная, ликующая, ослепляющая, заставляющая взрываться наслаждением все все частички моего земного тела и бессмертной души. Я чувствовала миллионы нежных прикосновений и ласк, и отдавала взамен столько же. После источника мои способности дарить эномский поцелуй раскрылись окончательно.
Нас захватило золотое тепло, по коже бежали тысячи искр, заставляя рассыпаться на миллиарды звёзд и с новой силой растворяться в любимом, в его желании, нежности, заботе, защите. В ушах звучала музыка сфер, что Эйдос пел мне в заброшенной лаборатории в лесу, спасая от панической атаки. Теперь я точно узнавала нашу личную симфонию счастья.
Какой бесценный дар снова чувствовать того, кого не надеялась обрести! Не просто физически, а соприкасаться с самым сокровенным в его душе. Доверять древней, дикой, израненной силе, которая тянулась ко мне, сплеталась с моей, ища спасения и даруя его в ответ. Это было больше, чем страсть, желание, любовь. Это было божественное слияние. Воссоединение двух потерянных в веках половинок, чудовищно разорванных вопреки всем гармоничным законам вселенной.
Мы дышали в унисон. Наши сердца бились в одном безумном ритме. Я чувствовала освобождающие от долгих мук разлуки слёзы, а он снимал их своими губами, целуя веки, щёки, виски, шепча слова любви на том древнем, забытом языке, что стал теперь понятен моему сердцу.
- Я так боялся, - его дыхание стало обжигающим, прерывистым заклинанием, он прижал лоб к моему, прошептал мне в волосы. - Боялся, что ты никогда не простишь меня. Не найдёшь, не узнаешь снова. Что я потеряю тебя в этих бесконечных попытках спасти вселенную, разбивая наш собственный мир и сердца на тысячу осколков, оставляя себе лишь тень надежды. Подмену мечты.
- Я узнаю тебя через все воплощения, - горячо уверяла я в ответ, проводя пальцами по его губам. - Всегда, в любом из миров. Услышу твой зов на краю самой безжизненной Вселенной. Пойму то, что ты сам не можешь в себе принять. Моя душа всегда будет тянуться к твоей, потому что нашу любовь не способно погасить никакое горе.
Он снова поцеловал меня, уверенно, властностно, одержимо, что пугало и манило одновременно. Поцелуй воина, вернувшегося из долгого похода. Любовника, который знает, что его ждали. Я отвечала ему с той же силой, с той же яростью. Всё, что копилось в моих страданиях, переплавлялось в этих прикосновениях в чистую, всепоглощающую любовь. Через него я обретала настоящую себя, забытую в долгих скитаниях без памяти.
Когда получилось наконец разъединиться, чтобы перевести дыхание, между нами всё ещё тянулись тонкие, золотые нити энергии, словно видимые доказательства глубокой связи и преданности. Мы стояли, обнявшись, лоб ко лбу, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть магию свалившегося хрупкого счастья.
- Ты со мной, я до конца ещё не верю в это - выдохнула я, и это было самым главным признанием.
- А я всегда буду приходить к тебе, - пообещал он. Законы любви, как и законы вселенной, нерушимы, подобно самой жизни.
Мы больше, чем влюблённые, мы созданы двумя частями одного целого. И наконец-то, после долгой разлуки, снова нашлись в бесконечном пространстве миллиардов вариантов.
- Поклянись, что завтра я не потеряю тебя снова. Я больше не вынесу этой пытки. Не теперь, когда есть надежда на хрупкое счастье.
- Я клянусь, что сделаю всё зависящее от меня, чтобы защитить нашу любовь. Сберечь возможность прожить эту жизнь вместе, радоваться каждому дню и наслаждаться нашим продолжением в детях. Я надеюсь, что ты их захочешь?
- Даже боюсь загадывать, если честно.
Слова повисли в воздухе между нами, наполненные таким трепетным, хрупким ожиданием, что моё сердце сжалось. Дети. Та самая надежда на будущее, которую я боялась даже допустить в свои мысли все эти месяцы скорби.
Я отстранилась совсем немного, чтобы видеть его глаза. В этих бездонных, серебряных океанах, где теперь жила душа и Максима, и Эйдоса, я искала и находила всё: древнюю, вселенскую мудрость, вместе с человеческой, мальчишеской неуверенностью, которая была так знакома мне по Максу.