Рядом шагал Фил, неся на руках ослабевшего, Дрейка. Эйша была рядом, одна её рука лежала на плече мужа, а другая держала за руку отца. От них веяло нерушимой силой семейной связи, из-за этого трогательные слёзы наворачивались на глаза.
Я украдкой с гордостью и обожанием смотрела на своего родителя. Память вернулась, и подарив мне ещё одного дорогого человека. Он ласково улыбался, и ободряюще кивал головой, попутно увлечённо говорил с профессором Шмидтом, обсуждая вопросы современной науки, словно недавней битвы не было, и они не имеют никакого отношения к совету Старейшин древнейшей Расы на земле.
- Дрейка я возьму к себе на кафедру! И точка! Нам нужно сказать новое слово в области искусственного интеллекта! А разработки его корпорации будут хорошим подспорьем! - строил планы отец Эйдоса. Мой ухмылялся и отчаянно возражал, доказывая, что люди ещё не готовы даже к части эномских технологий.
Вот такими я помнила из всегда: искателями нового, непознанного, способного изменить мир к лучшему созидающему курсу развития.
Наши семьи были такими разными - огонь, вода, земля, воздух. Но неизменно из века в век являлись единым целым. Настоящей опорой Земли.
Наконец Эйдос остановился перед ничем не примечательной скалой. Гладкий, покрытый вековой наледью камень, не отличался от сотен других. Он поднял руку, его ладонь засветилась мягким, серебристым светом.
- Здесь путь к Зеркалу, - в голосе послышался благоговейный трепет. - Сердце ждёт.
Нас всех завораживала общая трепетная эмоция предвкушая встречу со святыней, началом начал. С тем, что из века в век управляло гармонией и судьбами с сотворения мира. И мы оберегали это, готовые в любую секунду отдать свою жизнь на благо этой планеты.
Эйдос посмотрел на меня, я ободряюще кивнула, и он прикоснулся к камню. Тот податливо ожил. Лёд стаял в одно мгновение, скальная порода задрожала, стала прозрачной, как жидкий хрусталь. Внутри заструились интенсивными переливами потоки света: золотые, синие, изумрудные, серебрянные, фиолетовые. Всё напоминало гигантский спящий организм, который только что проснулся от прикосновения хозяина.
Перед нами возник проём, ведущий в небольшую, сияющую пещеру. Внутри была идеально гладкая площадка из того же, что и в лаборатории, матового чёрного материала, испещрённая сложными узорами. В центре её пульсировал невысокий кристаллический постамент, напоминающий артефакт Эйши.
- Пункт телепортации, - пояснил отец Эйдоса, в его голосе слышалась гордость создателя этого чуда. - Ваш прямой путь к Зеркалу, где его охраняет кристалл жизни.
Мы вошли внутрь. Воздух наполнился тихим, высокочастотным гудением, словно внутри гигантского, работающего сердца. Свет от кристалла в центре бил ровными пульсациями, освещая наши сосредоточенные лица.
Отцы молча подошли к постаменту и положили одновременно ладони на главную панель. Никаких кнопок, рычагов, интерфейсов. Лишь идеально гладкая плита. Площадка сразу взорвалась жизнью. Нас окутывала густым облаком мощная сконцентрированная энергия.
Узоры под руками отцов вспыхнули, превратившись в трёхмерную, светящуюся карту вселенной. Звёзды, туманности, галактики - всё это кружилось и переливалось то под ногами, то над головами. Сам постамент начал менять форму, из кристаллического превратившись в живое существо. По нему пошли прожилки, похожие на кровеносные сосуды, он задышал, и из центра поднялся столб чистого, белого света, в котором танцевали мириады радужных искр.
Технологии сплелись с органикой. Симбиоз непостижимого разума и гармонии жизни в её наивысшем проявлении. Координаты проступили прямо в воздухе: сложные эномские руны, сплетающиеся в уже знакомый узор, тот самый, что повторялся на кристалле Эйши. Этот же рисунок горел теперь на наших руках, проступив в момент передачи силы рода.
- Карта, - прошептала я, и моё собственное сердце отозвалось на её ритм. - Я чувствую её гармонию, сливающуюся с пульсом планеты.
Эйдос обернулся ко мне. В его серебряных глазах отражалось всё окружающее великолепие. Он был потрясён не меньше моего. В немом восторге рядом с нами застыли Филлип и Эйша. Мы чувствовали общую ответственность, которая сжимала грудь.