А я не могла поверить в то, что всё это происходит со мной на самом деле. Возможно, это просто сон, созданный новой виртуальной реальностью. Сейчас замигает противный датчик и я очнусь в пустой холодной квартире, с виртуальным шлемом в руках.
Я даже ущипнула себя несколько раз, чтобы мой уровень стресса превысил допустимую норму, но ничего плохого не произошло.
Эйдос, пошевелился во сне и крепко прижал меня к себе. Я довольно уткнулась носом в его колючую щёку и позволила себе снова провалиться в дрёму, наслаждаясь простым человеческим счастьем.
Эпилог
Двадцать лет спустя.
Света.
Солёный ветер с моря играл занавесками, принося с собой аромат жареной рыбы, спелых фруктов и далёкий, радостный гвалт детских голосов. Я стояла на веранде нашего белого домика, глядя, как волны лениво лижут песок у самого горизонта. Таким мы его и представляли - уютным, светлым, с широкими окнами, из которых было видно бескрайнее синее море.
Изнутри доносился смех и оживлённые голоса. Громче всех, конечно, басил Фил. Его раскатистый смех не изменился за эти годы, разве что приобрёл ещё более довольные, бархатные нотки.
- А я тебе говорил, что из него получится первоклассный инженер! - кричал он, вероятно, хвастаясь очередным достижением одного из своих сыновей.
- Пап, ты всем говорил, - донёсся голос Эйши, полный тёплой снисходительности. - Даже дельфинам вчера у причала рассказывал.
Я улыбнулась. Ничего не изменилось. Абсолютно. И в этом была вся прелесть.
Сильные, тёплые родные руки обняли меня сзади. Знакомые губы коснулись виска.
- О чём задумалась, жена моя? - прошептал Эйдос. Его голос, как и двадцать лет назад, заставлял меня трепетать. Только теперь к буре страсти, в нём добавилась глубокая, спокойная уверенность человека, который нашёл своё место во вселенной.
- О том, что мы всё сделали правильно тогда, - ответила я, прижимаясь к его груди. - Всё до единой мелочи.
Он повернул меня к себе и я утонула в его серебряных глазах. В любимом омуте ещё с большей силой плескались звёзды далёких галактик, в которых я находила наше общее отражение. Двадцать лет счастья. Двадцать лет тишины. Двадцать лет жизни, которую мы когда-то отчаянно вымолили у судьбы.
- Мама! Папа! Скорее! Тётя Эйша торт разрезает! - К нам на веранду выскочила наша дочь, Василиса. Высокая, стройная, с моими веснушками и серебряными прядями волос отца. Её глаза, цвета летнего неба, сияли от нетерпения.
За ней, стараясь сохранить серьёзный вид, шёл наш сын, Алексей. Мальчик с тёмными, как у дедушки, волосами и спокойным, вдумчивым взглядом Эйдоса. В десять лет он уже поражал мудростью, которая была развита не по годам. «Будущий Старейшина» гордился отец Эйдоса.
Мы вошли в дом. Большой деревянный стол ломился от угощений. В центре красовался огромный торт, украшенный замысловатыми сахарными фигурками - миниатюрными копиями нас самих, сражающихся с тёмными тенями у подножия гор.
За столом царило веселье. Фил и Эйша сияли. Их старшие сыновья-погодки, пятнадцатилетние непоседы с огнёнком в глазах, о чём-то горячо спорили с моим отцом. Их старшая сестрёнка, красавица шалунья с хитрыми глазами и копной рыжих волос, пыталась незаметно стащить вишенку с торта одного из близнецов. Наши родители, Старейшины, выглядели моложе и счастливее, чем когда-либо. Даже Дрейк, полностью восстановившийся, с сединой у висков и спокойной улыбкой, с удовольствием участвовал в общем разговоре. Наконец то он стал тем Учителем, которого мы когда-то знали и любили.
- Ну что, - поднял бокал с соком Фил, когда все уселись. - Сегодня знаменательный день. Двадцать лет, как мы, такие молодые и красивые, - он подмигнул нам с Эйдосом, - спасли этот мир от большой гадости.
- Филлип, можно же как-то поэтичнее, - вздохнула Эйша, но глаза её весело искрились.
- А по-моему, точно сказано, - поддержал её мой отец. - Вы сделали больше, чем просто победили вирус. Вы вернули миру равновесие. И… - он посмотрел на наших детей, - подарили ему новое поколение Хранителей.
Воцарилась короткая, тёплая пауза. Даже самые непоседливые дети притихли, чувствуя важность момента.