На что ее компаньон лишь беспечно отмахнулся.
– Это неважно. Храмовники встали на путь войны, и этого уже не изменить. Они сделают все, чтобы вернуть Нимуранский свиток обратно, и все, кто встанет у них на пути, будет сметен.
Последние слова прозвучали зловещим пророчеством, но женщина не стала ничего говорить, потому что и сама чувствовала, что остановить воинов, осененных божественной благодатью, будет непросто.
– Я предпочла бы, чтобы святоши сцепились с дэс-валион. И те, и другие заслуживают, чтобы им хорошенько пустили кровь.
Мужчина хмыкнул и невесело обронил:
– Боюсь, нам вряд ли так повезет.
Чуждая, обволакивающая сознание липкой паутиной субстанция пульсировала, сияла, жадно пытаясь смять, поглотить и разорвать рассудок. Эфемерная и вместе с тем более чем реальная, в образе полыхающего пожара, бушующего где-то в груди.
И чувство холодной стены отчуждения, что закрывала тебя от этого буйства первородных стихий, что не становилась крепче, а истончалась, продавливаясь, с трудом сдерживая и не желая сдаваться, но тем не менее с каждым мгновением делаясь все слабее и тоньше, вызывая своим исчезновением ощущение ужаса, что пытается захлестнуть разум волной дикой паники и ощущением полной беспомощности…
Приходить в себя, когда голова раскалывается от сумасшедшей боли, а в глаза бьет яркий свет жаркого солнца, то еще удовольствие.
Ты приподнимаешь веки и почти сразу зажмуриваешься, не можешь понять, где находишься, а в голове набатом звучат отголоски недавних кошмаров.
Присутствие чуждого магического дара внутри напоминало петлю, что набросили на горло. Не в прямом смысле, а в метафизическом. Когда человеку связывают руки, водружают на виселицу и отпускают. Он ничего не может поделать, только трепыхаться на прочной веревке, оттягивая неизбежный конец.
Так и здесь. Пламя бушевало совсем близко, но отгородиться от него еще одной стеной или потушить я не мог. Оставалось только ждать, когда преграда окончательно рухнет и разум окажется в тисках полыхающего жара дара истинного алхимика.
– Надо было сразу уходить, – пробормотал я непослушными губами и тут же ощутил новую боль.
Оказалось, губы потрескались и небольшое движение вызвало кровотечение. Голова кружилась, руки и ноги едва двигались, налитые свинцом, по телу расползлась жуткая слабость.
Что за черт? Что происходит? Где я? И почему чувствую себя так, будто меня переехал танк? И не один, а сразу с десяток.
Последовала вторая попытка приоткрыть глаза. Солнце било нестерпимо, подсказывая, что на улице разгар дня.
– Какого черта? – я тяжело перевалился на бок не в силах выдержать пытку ярким светом.
Что это? Песок? Вроде. Но почему-то не желтый, а серый. И звук разбивающихся о берег волн неподалеку. Пляж? Или что-то вроде того.
Я лежал без движений, собираясь с силами. Надо вставать. Еще одно усилие и…
Блин, почему так жарко? Спину буквально печет. Чертово солнце. Не помешала бы тень.
Принять сидячее положение получилось не сразу, но получилось. Я тупо оглядел колышущуюся поверхность темно-синего цвета в паре десятке шагов.
Море. Ага. Так, и что дальше? Точнее, что перед этим? Как и почему я тут очутился?
Наморщил лоб, мучительно кривясь от жуткой мигрени. Воспоминание последних минут на борту «Незабудки» возникло вспышкой озарения.
Кораблекрушение. Шхуна попала в шторм и затонула.
Нет, не так. Мы бросили якорь и стояли на месте, когда на нас, видимо, налетел шторм. Дурацкая традиция делать остановку у Кровавого рифа, дабы полакомиться местной экзотикой, сыграла с нами «превеселую» шутку.
Ладно, с этим разобрались. Что произошло дальше? Вроде слышался громкий треск и скрип дерева. Мачты ломались? Или хуже? Корпус треснул, отправив любимицу капитана Махани на дно.
Видимо последнее, иначе я бы все еще находился на борту, мирно валяясь в каюте с расшибленной в кровь башкой.
Неслабо меня приложило. Рука сама потянулась потрогать затылок. Чем это? Краем стола? Или шарахнулся о спинку кровати? Впрочем, какая теперь уже разница?
Я сидел на земле, тупо глядя в набегающие на берег волны. На гребне каждой танцевал белый барашек. Красиво.
Так продолжалось какое-то время, пока организм не набрался достаточно сил, чтобы сдвинуться с места. Нечего рассиживаться, надо двигаться, иначе досижу здесь до солнечного удара. Вон как здорово припекает.
Ужас от присутствия необузданнго дара Гренвира отступил на второй план. Сегодня завеса не истончится, время есть, пусть и немного. Прямо сейчас у меня больше шансов сдохнуть от совершенно других факторов, нежели от посмертного подарка бывшего наставника и учителя.